Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди






НазваниеАркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди
страница1/27
Дата публикации09.10.2013
Размер2.43 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История автомобилей > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди
---------------------------------------------------------------

© Copyright Аркадий и Борис Стругацкие

WWW: http://rusf.ru/abs/

Spellcheck: Alexey Mahotkin

Spellcheck: SVT

---------------------------------------------------------------

1. Глава первая


Когда Ирма вышла, аккуратно притворив за собой дверь, длинноногая,

по-взрослому вежливо улыбаясь большим ртом с яркими как у матери губами,

Виктор принялся старательно раскуривать сигарету. Это не ребенок, думал он

ошеломленно. Дети так не говорят. Это даже не грубость, - это жестокость, и

даже не жестокость, а просто ей все равно. Как будто она нам тут теорему

доказала, просчитала все, проанализировала, деловито сообщила результат и

удалилась, подрагивая косичками, совершенно спокойная. Превозмогая

неловкость, Виктор посмотрел на Лолу. Лицо ее шло красными пятнами, яркие

губы дрожали, словно она собиралась заплакать, но она, конечно, не думала

плакать, она была в бешенстве.

- Ты видишь? - Сказала она высоким голосом. Девчонка, соплячка...

Дрянь! Ничего святого, что ни слово-то оскорбление, словно я не мать, а

половая тряпка, о которую можно вытирать ноги. Перед соседкой стыдно!

Мерзавка, хамка...

Да, подумал Виктор, и с этой женщиной я жил. Я гулял с нею в горах, я

читал ей Бодлера, и трепетал, когда прикасался к ней, и помнил ее запах...

Кажется даже дрался из-за нее. До сих пор не понимаю, что она думала, когда

я читал ей Бодлера? Нет это просто удивительно, что мне удалось от нее

удрать. Уму непостижимо, и как она меня выпустила? Наверно, я тоже был не

сахар. Наверное, я и сейчас не сахар, но тогда я пил еще больше чем сейчас,

и к тому же полагал себя большим поэтом.

- Тебе, конечно, не до того, куда там, - говорила Лола. - Столичная

жизнь, всякие балерины, артистки... Я все знаю. Не воображай, что мы здесь

ничего не знаем. И деньги конечно, бешенные, и любовницы, и бесконечные

скандалы... Мне это, если хочешь ты знать, безразлично, я тебе не мешала, ты

жил как хотел...

Вообще ее губит то, что она очень много говорит, в девицах она была

тихая, молчаливая, таинственная. Есть такие девицы, которые от рождения

знают, как себя надо вести. Она знала. Вообще то она и сейчас ничего, когда

сидит, например, молча, на диване с сигаретой, выставив колени... Или

заломит вдруг руку за голову и потянется. На провинциального адвоката это

должно действовать чрезвычайно... Виктор представил себе уютный вечерок,

этот столик придвинут к тому вон дивану, бутылка, шампанское шипит в

фужерах, перевязанная ленточкой коробка шоколаду и сам адвокат, закованный в

крахмал, галстук бабочкой. Все как у людей, и вдруг входит Ирма... Кошмар,

подумал Виктор. Да она же несчастная женщина.

- Ты сам должен понимать, - говорила Лола, - что дело не в деньгах, что

не деньги сейчас все решают. - Она уже успокоилась, красные пятна пропали. -

Я знаю, ты по своему честный человек не взбалмошный, разболтанный но не

злой. Ты всегда помогал нам, и в этом отношении никаких претензий я к тебе

не имею. Но теперь мне нужна не такая помощь. Счастливой я себя назвать не

могу, но и несчастной тебе не удалось меня сделать. У тебя своя жизнь у меня

- своя. Я, между, прочим, еще не старуха, у меня еще многое впереди.

Девочку придется забрать, подумал Виктор, она уже все, как будто,

решила. Если оставить Ирму здесь, в доме начнется ад кромешный... Хорошо, а

куда я ее дену? Давай-ка честно, предложил он себе. Только честно. Здесь

надо честно, это не игрушка... Он очень честно вспомнил свою жизнь в

столице. Плохо, подумал он. Можно конечно взять экономку. Значит, снять

постоянную квартиру... Да не в этом же дело: девочка должна быть со мной, а

не с экономкой... Говорят, дети, которых воспитали отцы, - самые лучшие

дети. И потом она мне нравится, хотя она очень странная девочка... И вообще,

я должен. Как честный человек, как отец. И я виноват перед нею. Но то все

литература. А если честно? Если честно - боюсь. Потом она будет стоять

передо мной, по-взрослому улыбаться большим ртом, и что я сумею ей сказать?

Читай больше читай, каждый день читай, ничем тебе больше не нужно

заниматься, только читай. Она это и без меня знает, а больше мне сказать ей

нечего. По тому и боюсь... Но и это еще не совсем честно. Не хочется мне,

вот в чем дело. Я привык один. Я люблю один. Я не хочу по-другому... Вот как

это выглядит, если честно. Отвратительно выглядит, как и всякая правда

цинично выглядит, себялюбиво, гнусненько... Честно...

- Что же ты молчишь? Спросила Лола. - Ты так и собираешься молчать?

- Нет-нет, я слушаю тебя, - поспешно сказал Виктор.

- Что ты слушаешь? Я уже полчаса жду, когда ты изволишь отреагировать.

Это же не только мой ребенок, в конце концов...

А с ней тоже надо честно? - Подумал Виктор. Вот уже с ней мне совсем не

хочется честно. Она, кажется, вообразила себе, что такой вопрос я могу

решить тут же, за двумя сигаретами.

- Пойми, - сказала Лола, - я ведь не говорю, чтобы ты взял ее на себя.

Я же знаю, что ты не можешь, и слава богу, что ты не возьмешь ты ни на что

такое не годен. Но у тебя же связи есть, знакомства, ты все-таки известный

человек, ты помоги ее устроить! Есть же у нас какие-то привилегированные

заведения, пансионаты, специальные школы. Она ведь способная девочка, у нее

к языкам способности, и к математике, и к музыке...

- Пансионат, - сказал Виктор. - Да конечно... Пансионат. Сиротский

приют... Нет-нет, я шучу. Об этом стоит подумать.

- А что тут думать? Любой был бы рад устроить своего ребенка в хороший

пансионат или в специальную школу. Жена нашего доктора...

- Слушай Лола, - сказал Виктор. - Это хорошая мысль, я попробую

что-нибудь сделать. Но на это нужно время, это не так просто. Я, конечно

напишу...

- Напишу! Ты весь в этом. Не писать надо, а ехать лично, пороги

обивать! Ты же все равно здесь бездомник! Все равно только пьянствуешь и с

девками путаешься. Неужели так трудно для родной дочери...

О, черт, подумал Виктор, так ей все и объясни. Он снова закурил,

поднялся и прошел по комнате. За окном темнело, и по-прежнему лил дождь,

крупный, тяжелый, неторопливый - дождь, которого было очень много и который

явно никуда не торопился.

- Ах, как ты мне надоел! Сказала Лола с неожиданной злостью. Если бы ты

только знал, как ты мне надоел...

Пора идти, подумал Виктор. Начинается священный материнский гнев,

ярость покинутой и все такое прочее;все равно сегодня я ничего ей не отвечу.

И ничего не стану ей обещать.

- Ни в чем на тебя нельзя положиться, - продолжала она, - негодный муж

бездарный отец... Модный писатель, видите ли дочь родную воспитать не

сумел... Да любой мужик понимает в людях больше, чем ты! Ну что ты делаешь?

От тебя же никакого проку. Я одна из сил выбиваюсь, не могу ничего. Я для

нее нуль, для нее любой мокрец в сто раз важнее чем я. Ну ничего, ты еще

спохватишься! Ты ее не учишь, так они ее научат! Дождешься еще, что она тебе

будет в рожу плевать, как мне...

- Брось, Лола, - сказал Виктор, морщась. - Ты все-таки знаешь, как-то.

Я отец, то верно, но ты же мать. Все у тебя кругом виноваты...

- Убирайся! - Сказала она.

- Ну вот что, - сказал Виктор. - Ссориться я с тобой не намерен. Решать

с бухты-барахты я тоже ничего не намерен. Буду думать. А ты...

Она теперь стояла, выпрямившись, и прямо-таки дрожала, предвкушая

упрек, готовая с наслаждением ринуться в свару.

- А ты, - спокойно сказал он, - постарайся не нервничать. Что-нибудь

придумаем. Я тебе позвоню.

Он вышел в прихожую и натянул плащ. Плащ был еще мокрый. Виктор

заглянул в комнату Ирмы, чтобы попрощаться, но Ирмы не было. Окно было

раскрыто настежь, в подоконник хлестал дождь. На стене красовался

транспарант с надписью большими красивыми буквами: 'Прошу никогда не

закрывать окно'. Транспарант был мятый, с надрывами и темными пятнами,

словно его неоднократно срывали и топтали ногами. Виктор прикрыл дверь.

- До свидания, Лола, - сказал он. Лола не ответила.

На улице было уже темно. Дождь застучал по плечам, по капюшону. Виктор

ссутулился и сунул руки в карманы. Вот в этом скверике мы в первый раз

поцеловались, думал он. А вот этого дома тогда не было, а был пустырь, а за

пустырем свалка, там мы охотились с рогатками на кошек, а сейчас я что-то ни

одной не видел. И ничего мы тогда не читали, а у Ирмы полна комната книг.

Что такое была в мое время 12-ти летняя девчонка? Конопатое хихикающее

существо, бантики, чулки, картинки с зайчиками и белоснежками, всегда

парочками-троечками, шу-шу-шу, кульки с ирисками, испорченные зубы. Чистюли,

ябеды, а самые лучшие из них - точно такие же, как мы: коленки в ссадинах,

дикие рысьи глаза и пристрастие к подножкам. Времена новые наконец, что ли

наступили? Нет, подумал он. Это не времена. То есть и времена, конечно,

тоже... А может быть она у меня вундеркинд? Случаются же вундеркинды. Я -

отец вундеркинда. Почетно, но хлопотно, и не столько почетно, сколько

хлопотно, да в конце концов и не почетно вовсе, а так... А вот эту улочку я

всегда любил, потому что она самая узкая. Так, а вот и драка. Правильно, у

нас без этого нельзя, мы без этого никак не можем. Это у нас здесь испокон

веков. И двое на одного...

На углу стоял фонарь. У границы освещенного пространства мокнул

автомобиль с брезентовым верхом, а рядом с автомобилем двое в блестящих

плащах пригибали к мостовой третьего - в черном и мокром. Все трое с натугой

и неуклюже топтались по булыжнику. Виктор остановился, потом подошел

поближе. Непонятно было, что тут собственно происходит. На драку не похоже:

никто никого не бьет. На возню от избытка молодых сил не похоже тем более -

не слышно азартного гиканья и жеребячьего ржания... Третий в черном вдруг

вырвался, упал на спину, и двое в плащах сейчас же повалились на него. Тут

Виктор заметил, что дверцы машины распахнуты, и подумал, что этого черного

либо недавно вытащили, либо пытаются туда запихнуть. Он подошел вплотную и

рявкнул:

- Отставить!

Двое в плащах разом обернулись и несколько мгновений смотрели на

Виктора из под надвинутых капюшонов. Виктор заметил только, что они молодые

и что рты у них разинуты от напряжения, а затем они с невероятной быстротой

нырнули в автомобиль, стукнули дверцы, машина взревела и умчалась в темноту.

Человек в черном медленно поднялся, и, разглядев его, Виктор отступил на

шаг. Это был больной из лепрозория - 'мокрец' или 'очкарик', Как их здесь

называли за желтые круги вокруг глаз, - в плотной черной повязке, скрывающей

нижнюю половину лица. Он мучительно тяжело дышал, страдальчески задрав

остатки бровей. По лысой голове стекала вода.

- Что случилось? - Спросил Виктор.

Очкарик смотрел не на него, а мимо, глаза его выкатились. Виктор хотел

обернуться, но тут его с хрустом ударило в затылок, и когда он очнулся, то

обнаружил, что лежит лицом вверх под водосточной трубой. Вода хлестала ему в

рот, она была желтоватая и ржавая на вкус. Отплевываясь и кашляя, он

отодвинулся и сел, прислонившись спиной к кирпичной стене. Вода, набравшаяся

в воротник, поползла по телу. В голове гудели и звенели колокола, трубили

трубы и били барабаны. Сквозь этот шум Виктор разглядел перед собой худое

темное лицо. Мальчишечье лицо. Знакомое. Где-то я его видел. Еще до того,

как у меня лязгнули челюсти. Он подвигал языком, пошевелил челюстью. Зубы

были в порядке. Мальчик набрал под трубой пригоршню воды и плеснул ему в

глаза.

- Милый, - сказал Виктор. - Хватит.

- Мне показалось, - сказал мальчик серьезно, - что вы еще не очнулись.

Виктор осторожно засунул руку под капюшон и ощупал затылок. Там была

шишка - никаких раздробленных костей, даже крови не было.--

- Кто же это меня? Задумчиво спросил он. - Надеюсь не ты?

- Вы сможете идти, господин Банев? - Сказал мальчик. - Или позвать

кого-нибудь? Видите ли, для меня вы слишком тяжелый.

Виктор вспомнил, кто это.

- Я тебя знаю, - сказал он. - Ты - Бол-Кунац, приятель моей дочери.

- Да, - сказал мальчик.

- Вот и хорошо. Не надо никого звать и не надо никому говорить а

давай-ка немножко посидим и опомнимся.

Теперь он разглядел, что с Бол-Кунацем тоже не все в порядке, на щеке у

него темнела свежая царапина, а верхняя губа припухла и кровоточила.

- Я все-таки позову кого-нибудь, - сказал Бол-Кунац.

- Стоит ли?

- Видите ли, господин Банев, мне не нравится, как у вас дергается лицо.

- В самом деле? - Виктор ощупал лицо. Лицо не дергалось... - Это тебе

только кажется... А теперь мы встанем. Что для этого необходимо? Для этого

необходимо подтянуть под себя ноги... - Он подтянул под себя ноги, а ноги

показались ему не своими.

- Затем, слегка оттолкнувшись от стены, перенести центр тяжести таким

образом... - Ему никак не удавалось перенести центр тяжести, что-то мешало.

'Чем же это меня? - Подумал он. - Да ведь как ловко...'

- Вы наступили себе на плащ, - сообщил мальчик, но Виктор уже сам

разобрался со своими руками и ногами, со своим плащом и оркестром под

черепом. Он встал. Сначала пришлось придерживаться за стенку, но потом дело

пошло лучше.

- Ага, - сказал он. - Значит, ты меня оттащил до этой трубы. Спасибо.

Фонарь стоял на месте, но не было ни машины, ни очкарика. Ничего не

было. Только Бол-Кунац осторожно гладил свою ссадину мокрой ладонью.

- Куда же они все делись? - Спросил Виктор. Мальчик не ответил.

- Я тут один лежал? - Спросил Виктор. - Вокруг никого больше не было?

- Давайте я вас провожу, - сказал Бол-Кунац. - Куда вам лучше идти?

Домой?

- Погоди, - сказал Виктор. - Ты видел, как они хотели схватить

очкарика?

- Я видел, как вас ударили, - сказал Бол-Кунац.

- Кто?

- Я не разглядел. Он стоял спиной.

- А ты где был?

- Видите ли, я лежал здесь за углом...

- Ничего не понимаю, - сказал Виктор. - Или у меня с головой что-то

почему, собственно, ты лежал за углом? Ты там живешь?

- Видите ли, я лежал, потому что меня ударили еще раньше. Не тот,

который вас ударил, а другой.

- Очкарик?

Они медленно шли, стараясь держаться мостовой, чтобы на них не лило с

крыш.

- Н-нет, - ответил Бол-Кунац, подумав. - По-моему, они все были без

очков.

- О, господи, - сказал Виктор. Он полез рукой под капюшон и потрогал
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconАркадий Стругацкий, Борис Стругацкий Страна багровых туч
Ред.: Владимир Борисов(), Кор.: Владимир Дьяконов()

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconБорис Грызлов Мониторинг сми 13 сентября 2006 г
Известия, Грызлов Борис, председатель Государственной думы, 13. 09. 2006, №168, Стр. 4 21

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconГосдума РФ мониторинг сми 16 июня 2006 г
Коммерсантъ, Аркадий Дворкович начальник экспертного управления президента, 16. 06. 2006, №107, Стр. 20 44

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconБорис Бажанов. Воспоминания бывшего секретаря Сталина
Подготовка электронного текста А. Панфилов Символы подчеркивания используются для выделения "италик"

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconМониторинг федеральных сми борис грызлов 17 ноября 2009 года
Единая россия будет добиваться возвращения прежней ставки транспортного налога 8

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconАркадий Тигай Под парусом вокруг Старого Света: Записки мечтательной вороны
Чтобы уважали, — сказала ворона и полетела с ними через море в теплые края. Но по дороге отстала

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconМониторинг федеральных сми борис грызлов 25 сентября 2009 года
Наталья грызлова будет представлять дальний восток и приамурье в общественной палате россии 15

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconВыступления участников расширенного совместного заседания
Председатель Центрального совета общественного движения «За возрождение отечественной науки» чл корр. Ран кашин Борис Сергеевич

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconТак рождалось дальновидение
Аркадий Моисеевич Рохлин родился в 1922 году в Минске, с 1923 года живет в Москве. Инвалид Великой Отечественной войны. Высшее образование...

Аркадий и Борис Стругацкие. Гадкие лебеди iconГосдума РФ мониторинг сми 11 13 августа 2007 г
Ведомости, Иваницкая Надежда, 13. 08. 2007, №149, Стр. А3 6 политическая реклама вернется на улицы 7 Известия, Левич Борис, 13. 08....


авто-помощь


Заказать интернет-магазин под ключ!

При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную