Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)






НазваниеЦ. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)
страница12/43
Дата публикации25.12.2018
Размер6.52 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   43
§ 498. Великий король куманов передан ему послание, обращенное к их первому королю, в котором сообщал, что сей достойный чело­век очень достойно прожил и хорошо прослужил ему, и просил ко­роля вознаградить воина за его службу.

По мнению П.Голдена, «великий король куманов» — это племен­ной или родовой вождь [Golden, 1998: 196], т.е. хан или бек (глава знат­ного, привилегированного рода) той орды или группы номадов, с ко­торой заключали договор латиняне.

П.Голден считает, что коммуникация участников ритуала с «пер­вым королем куманов» свидетельствует о наличии у них культа пред­ков, характерного для всех тюркоязычных кочевников и множества других народов Азии [Golden, 1998: 196]. Таким образом, «первый король» — скорее всего, мифический предок куманов. Эта версия весьма вероятна. Л.Н.Ермоленко удалось убедительно показать, что мифологема первопредков играла ключевую роль в поминальном об­ряде кипчаков Казахстана и половцев южнорусских степей. Обряд предусматривал изготовление статуи умершего и ее установку в кур­ганном святилище. Покойный, душа которого, с точки зрения устрой­

телей поминальных церемоний, пребывала в статуе, отождествлялся с мифическим предком, обретая тем самым свойственную последнему способность бесконечно возрождаться, т.е. бессмертие. Поэтому и не­которые конструктивные особенности святилищ продиктованы пред­ставлениями о том месте — дупле родового дерева, пещере в родовой горе, откуда, согласно зафиксированным письменными источниками общетюркским генеалогическим легендам, появляется предок-праро­дитель народа [Ермоленко, 1994: 160-161; Ермоленко, 2004: 65-67].

Эпизод с «посланием» наиболее странный во всем рассказе. П.Гол-ден ограничивается замечанием, что здесь мы имеем дело с уникаль­ным свидетельством грамотности (literacy) среди куманов в XIII в. [Golden, 1998: 196]. Пока не вполне ясно, правомерна ли такая интер­претация. Достоверные свидетельства о половецкой грамотности от­носятся только к следующему столетию и к другой историко-культур­ной ситуации [Расовский, 1929]. Однако сам факт отправки «посла­ния», несомненно, яркий пример использования текста в качестве аму­лета. Такая практика, распространенная с глубокой древности у раз­ных народов, характерна для погребальной обрядности. В «послании» говорится, что «знатный рыцарь» был достойным мужем, хороню служил «великому королю куманов»; «великий король» также просит «первого короля» вознаградить воина за службу своему господину, «знатному рыцарю». Любопытно, что содержание «послания» близко употреблявшемуся в России формульному неканоническому тексту аналогичного назначения — так называемому письму св. Николаю/ Петру (в просторечье — «пропуску», или «подорожной»), которое зачитывали и вкладывали в правую руку умершего перед похорона­ми6. Дипломат из Гольштейна Адам Олеарий (30-40-е годы XVII в.) цитирует текст такого письма: «Мы, нижеподписавшиеся, Патриарх или Митрополит, священник города... исповедуем и свидетельствуем сим, что податель сих наших писем всегда жил у нас как истинный христианин, исповедующий греческую веру; и хотя он иногда и гре­шил, он покаялся в своих грехах и посему получил отпущение гре­хов: что он почитал Бога и святых; что он молился и постился в часы и дни, установленные Церковью, со мной, своим духовником, он во всем примирился, так что у меня нет причин осуждать его или отка­зывать в отпущении грехов. Как свидетельство этого мы дали ему настоящее удостоверение, которое он может показать, чтобы св. Петр мог открыть перед ним двери вечного блаженства» [Райан, 2006: 421-425].

6 Выражаю признательность локт. ист. наук В.Я.Петрухину, который обратил на это мое внимание.

Приведенный текст представляет собой как минимум бесспорную культурно-типологическую параллель загадочному половецкому «по­сланию». Однако не кроется ли за этой функциональной и содержа­тельной близостью двух текстов нечто большее, чем просто отдален­ное сходство между языческим половецким и христианским погре­бальным обрядом, глубоко проникнутым «реминисценциями язычест­ва»? Б.А.Успенский указывает, что наиболее ранние свидетельства о письме св. Николаю дают Киево-Печерский патерик и «Житие Алек­сандра Невского» [Успенский, 1982: 124; Патерик, 1980: 416-417; По­весть, 1981: 438-439, 605-606]. Подчеркнем, что упоминания об этом обычае («письме», «молитве», «духовной грамоте») аутентичны для первоначальных редакций названных литературных памятников и, сле­довательно, четко фиксируют его бытование на Руси не позднее первой трети XIII в. [Словарь, 1987: 308-309, 355-357], т.е. именно в тот исто­рический период, когда на Балканах происходили описанные Жуанви­лем события. Уже одно это примечательное хронологическое совпаде­ние наводит на мысль о возможном непосредственном влиянии христи­анского погребального обряда на половецкий. Такое предположение тем более вероятно, если учесть, что куманы, к которым прибыло по­сольство латинян, вполне могли быть выходцами из орды Котяна. Этот хан, выдав свою дочь замуж за Мстислава Удалого, прочно породнился с галицкими князьями и его половцы до переселения в Венгрию, по-видимому, находились в тесном контакте с юго-западными областями Руси [Гуркин, 1999: 51-52]. Впрочем, источником предполагаемого культурного воздействия не обязательно должна быта выступать Русь. Как верно замечает В.Ф.Райан, обычай снабжать умершего письмом к св. Николаю, вопреки мнению Б.А.Успенского [Успенский, 1982: 124], вряд ли представлял собой исключительно русское явление. В новое время тексты подобные данному «письму» (бреве, Schutzbriefen — «ох­ранные грамоты») существовали и в Западной церкви [Райан, 2006: 424]. Вот почему поиск следов аналогичного обычая в Византии, Болга­рии или Венгрии, где его в XI-XIH вв. могли тем или иным конкретным способом воспринять пребывавшие там и подвергавшиеся целенаправ­ленной политике христианизации со стороны властей половцы [Голу-бовский, 1889: 12-13; Жаворонков, 1995: 136-137; Golden, 1998: 217-219], по-видимому, не лишен перспективы.

Конечно, необходимо отметить и отличия христианского обычая от его предполагаемой языческой «реплики». Существенно, что у «пись­ма» разные «адресаты». В первом случае — это один из наиболее по­читаемых святых, во втором — мифологизированный половецкий предок. Менее значимым кажется некоторое отличие самой формы

ритуальных действий, а именно, вложение письма в руку усопшего у христиан и его отправление в иной мир со слугой у куманов.

Когда это было исполнено, они опустили воина в яму с его госпо­дином и живой лошадью; а потом закрыли отверстие могилы плотно сбитыми досками...

Речь идет о создании над могилой знатного кумана перекрытия (за­клада), назначение которого заключалось в том, чтобы превратить мо­гилу в подобие «подземного жилища» покойного. Упоминание в этой связи досок соответствует реалиям половецкого погребального ритуа­ла, зафиксированным археологами. В частности, могила в Чингуль-ском кургане имела двухуровневое перекрытие из плотно пригнанных друг к другу досок: его нижний уровень опирался на так называемые заплечики (уступы стенок) и образовывал внутреннюю погребальную камеру, где находились тело умершего и сопроводительный инвен­тарь, а верхний закрывал устье ямы [Отрощенкс— Рассамакш, 1986: 15, 18-19]. Очень многие половецкие погребения содержат остатки дре­весных перекрытий [Атавин, 2008: 88].

...и все войско бросилось за камнями и землей...

Археологи давно обратили внимание на то, что у средневековых кочевников восточноевропейских степей использование камня при сооружении курганной насыпи распространяется только со второй по­ловины XI в. [Плетнева, 1958: 173; Федоров-Давыдов, 1966: 120-123; Атавин, 2008: 75, 87-88]. Г.А.Федоров-Давыдов предполагал, что эту обрядовую черту половцы унаследовали от кипчаков Казахстана и ки­маков верховьев Иртыша, у которых значительный процент насыпей сплошь состоит из камней или содержит в себе камни и каменные об­кладки [Федоров-Давыдов, 1966: 122-123]. Принадлежность курганов с камнем кипчакам подтвердилась, например, в ходе изучения погре­бальных памятников Южного Урала XII-XIV вв. [Иванов-Кригер, 1988: 42-54, 67, рис. 17, 18, 19]. (О каменных конструкциях в насыпи Чингульского кургана см. далее.)

...и прежде, чем лечь спать, они в память о тех, кого погребли, возвели над ними высокий холм.

«Высокий холм», так же как «огромная и широкая могила», — пре­увеличение Филиппа де Туси который, вероятно, не был знаком с обы­чаем степных кочевников сооружать курган над могилой умершего. Чаще всего половецкие курганы не превышают 1 м [Атавин, 2008: 88], однако среди принадлежащих знати, встречаются довольно высокие.

Чингульский, например, имел высоту 5,8 м и диаметр 68 м. В его ос­нове находилась насыпь эпохи бронзы высотой 1,5 м и диаметром 55 м. Таким образом, над захоронением своего хана половцы сооруди­ли искусственный холм высотой более 4 м. Возведению холма предше­ствовала тризна на вершине насыпи эпохи бронзы. Новый курган созда­вался в несколько этапов. Сперва был воздвигнут вал из четырех дуг, разделенных проходами: по два с восточной и с западной стороны. За­тем внутри него вырыли могилу, захоронили умершего, после чего внутреннее пространство вала было засыпано черноземом и глиной, образовавшими площадку. На ней возвели известняковую стену, ориен­тированную по линии С-Ю. Судя по связанному с этим уровнем черепу коня, на площадке происходили какие-то жертвоприношения. Потом ее тоже перекрыли черноземом, и курган приобрел вид конуса со срезан­ной вершиной. Здесь из известняка и гранита были сложены две оград­ки, перекрытые впоследствии еше одним слоем чернозема. Подножие кургана было опоясано глубоким рвом, имевшим около десятка пере­мычек (проходов), на дне которого в восточном секторе сохранились остатки тризны [Отрощенко-Рассамакш, 1986: 14-16, рис. 1].

В обычной ситуации курганы, сопоставимые но размерам с опи­санным, вряд ли сооружались быстро, так как этот процесс требовал больших трудозатрат и должен был сопровождаться принесением жертв. Вероятно, отмеченная очевидцем поспешность, с которой ку-маны возвели насыпь над могилой «знатного рыцаря», также была вы­звана экстремальными условиями проведения похорон.

Таким образом, все детали ритуала, упомянутые в эпизоде о похо­ронах кумана, находят более или менее убедительные соответствия в исторических, этнографических и археологических материалах. Это означает, что переданный Жуанвилем рассказ Филиппа де Туси, вы­зывающий удивление и местами кажущийся почти фантастичным, по сути дела, правдив. А раз так, то с точки зрения информативной цен­ности, он, по-видимому, может быть поставлен в один ряд с такими уникальными зарисовками из жизни средневековых народов, как, на­пример, запечатленная во всех подробностях Ахмедом ибн Фадланом погребальная церемония скандинавского вождя на Волге.

Разумеется, предложенная выше интерпретация сюжетных элемен­тов рассказа во многом гипотетична. Очевидно и то, что даже самое глубокое и развернутое историческое и культурологическое толкова­ние никогда не исчерпывает смысла подобного рода текстов. Вот по­чему данную попытку комментария исследователи могут расценивать как приглашение к дискуссии и дальнейшей работе с интереснейшим источником.

^ Арьес, 1992 — Арьес Ф. Человек перед лицом смерти / Пер. с франц. В.К.Ронина, общ. ред. С.В.Оболенской, прсдисл. А.Я.Гуревича. М., 1992.

Атавин, 1984 — Атавин А.Г. Некоторые особенности захоронений чучел коней в кочевнических погребениях X-XIV вв. // СА. 1984. № 1.

Атавин, 2008 — Атавин А.Г. Погребальный обряд и имущественно-социальная структура кочевников лесостепной и степной зоны Юга России в конце IX — XIII вв. (печенеги, торки, половцы) // Древности Юга России: памяти А.Г.Ата-вина. М„ 2008.

^ Баяр, 1985 — БаярД. Каменные изваяния из Сухэ-Баторского аймака (Восточная Монголия) // Древние культуры Монголии. Новосибирск, 1985.

Вадецкая, 1999 — ВадецкаяЭ.Б. Таштыкская эпоха в древней истории Сибири. СПб., 1999.

Вертинский, 1991 —Вертинский А.Н. Дорогой длинною... М., 1991.

Веселовский. 1915 — Весеяовский Н.И. Современное состояние вопроса о «камен­ных бабах», или «балбалах» // ЗООИД. Т. XXXII. Одесса, 1915.

Гаврилова, 1965 — Гаврилова А.А. Могильник Кудыргэ как источник по истории алтайских племен. М.; Л., 1965.

Годовом, 1987 — Галданова Г.Р. Доламаистские верования бурят. Новосибирск, 1987.

Георгий Акрополит — Георгий Акрополит. История / Пер., вступ. ст., коммент. и прил. П.И.Жаворонкова. СПб., 2005.

Герасимова, 1989 — Герасимова КМ. Традиционные верования тибетцев в куль­товой системе ламаизма. М., 1989.

Гераськова, 1991 — Гераськова Л.С. Скульптура серсдньов1ЧНЫх кочовиюв стешв CxinHOT бвропи. КиУв, 1991.

Геродот, 1982 —Доватур А.И., КаляистовД.П., ШишоваИ.А. Народы нашей страны в «Истории» Геродота. М., 1982.

Глебов-Яцснко, 1998 — Глебов В.П.. Яценко В.В. Позднекочевничсское погребе­ние на севере Ростовской области II Донская археология. № 1. Ростов-на-Дону, 1998.

Голубовский, 1889 — Голубовскый П.В. Половцы в Венгрии // Университетские известия. Киев, 1889. № 12.

Городцов, 1907 — Городцов В.А. Результаты археологических исследований в Бахмугском уезде Екатерииославской губернии // Труды XII археологического съезда. Т. I. М., 1907.

Грачева, 1983 — Грачева Г.Н. Традиционное мировоззрение охотников Таймыра (на материалах нганасан XIX - начала XX в.). Л., 1983.

Гугуев-Гуркин, 1992 —Гугуев Ю.К.. Гуркин СВ. Половецкое святилище середи­ны XI — начала XIII в. на правобережье Дона (опыт исследования семантики культового комплекса) //Донские древности. Вып. 1. Азов, 1992.

Гугуев-Мирошина, 2002 — Гугуев Ю.К., Мирошина Т.В. Половецкое святилище-яма с каменной статуей и человеческими жертвоприношениями у села Бешпа-гир в Ставропольском крае // Донская археология. 2002. № 3-4. Ростов-на-Дону.

Гуркин, 1987 — Гуркин СВ. Половецкие святилища с деревянными изваяниями на Нижнем Дону // СА. 1987. № 4.

Гуркин, 1999 — Гуркин СВ. К вопросу о русско-половецких матримониальных связях (окончание) // Донская археология. 1999. № 3-4. Ростов-на-Дону.

Добролюбський-Столярик, 1983 —Добролюбський А.О., Столярик О.С Bi3airrificKi монети у кошвницькому похованш XII ст. у Днютро-Дунайському м1жр1чч1 // Археолопя. Вип. 43. 1983.

Дьяконова, 1975 — Дьяконова В.П. Погребальный обряд тувинцев как историко-этнографический источник. Л., 1975.

Евглевский, 1998 — Евглевский А.В. Семантика распрямленных фивеп в контек­сте погребального обряда кочевников Восточной Европы XII—XIV вв. // Ар­хеологический альманах. Донецк, 1998. № 7.

Ермоленко, 1994 — Ермоленко Л.Н. О семантике средневековых кочевнических святилищ со скрытыми в насыпях изваяниями // Этнокультурные процессы в Южной Сибири и Центральной Азии в I—II тысячелетии ил. Кемерово, 1994.

Ермоленко, 2004 — ^ Ермоленко Л.Н. Средневековые каменные изваяния казах­станских степей (типология, семантика в аспекте военной идеологии и тради­ционного мировоззрения). Новосибирск, 2004.

Жаворонков, 1995 — ^ Жаворонков П.И. Положение и роль этнических групп в социально-политической структуре Никсйской империи // ВВ. 1995. Т. 56 (81).
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   43

Похожие:

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconОб установлении тарифов на платные услуги муниципального
Российской Федерации", статьей 30 Устава городского округа "Город Улан-Удэ", решением Улан-Удэнского городского Совета депутатов...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon"Правила эксплуатации автомобильных шин" аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила землепользования и застройки городского округа "город улан-удэ"
Статья Основные понятия, используемые при землепользовании и застройке в городе Улан-Удэ

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon26 декабря 1996 года Заместитель Министра транспорта России В. Ф. Березин
Настоящие "Правила эксплуатации автомобильных шин" являются основным документом, регламентирующим обслуживание и эксплуатацию шин...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПроектная декларация «Многоквартирный жилой дом в 111 квартале Октябрьского...
Юридический и почтовый адрес: 670034, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, пр. Автомобилистов, 16

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconРешение именем Российской Федерации 06 декабря 2012 г г. Улан-Удэ...
Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Гурман З. В., при секретаре Редикальцевой Н. Н., рассмотрев в открытом судебном...


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную