Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)






НазваниеЦ. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)
страница17/43
Дата публикации25.12.2018
Размер6.52 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   43

(9) Мои сыновья! Когда станете мужами-воинами, будьте как наш наставник, служите хану, мужайтесь!

(10) Мой старший сын ... покинул ...

(11) Я не повидал (его).

Комментарии

(1) Разные подходы к лексической и грамматической интерпрета­ции фразы, заключенной в первой строке, породили противоречивые толкования не только самой фразы, но различное понимание истори­ческого контекста надписи, в том числе времени ее создания, дейст­вующих лиц и, условно говоря, векторов их действии. Указанные рас­хождения касаются следующих слов и форм:

а) функционального содержания падежной формы в слове jirinta (локатив это или аблатив?);

б) в сочетании знаков — j(a)yl(a)q(a)r : q(a)n : ta — чем является энклитика ta: б') самостоятельным словом — тюрк. (a)ta. с нарица­тельным значением «дед, отец, мужчина, старший в роду», но здесь выступающим в качестве общехарактеризующего почетного приложе­ния к личному имени: Яглакар-хан-ата?; б") самостоятельным словом (a)ta — деепричастием на -а от глагола at-, которому придают разные значения и которое является ведущим лексическим компонентом в аналитической форме в паре с конечным глаголом, зафиксированным только в виде корня kal- (окончание не было прочитано, повреждено)?; б'") падежной формой локатива-аблатива имени собственного Ягла-кар-хан, синтаксически анатогичной форме jirinta (локатив это или аблатив?);

в) действительно ли окончание последнего глагола фразы: к(е)1 ... было претеритное (-tim) или оно могло быть другим?

Первый издатель надписи Г.И.Рамстедт, переведя фразу как «1п Lande der Uiguren war ich, Jaglakar-Kan-Ata, ein ankommling» (Я — Яглакар-хан-ата, был пришелец в земле уйгуров), принял локативное значение jirinta, включил ata в состав имени и видел претерит в конеч­ном сказуемом.

С^ .Е.Малов в публикациях 1926 и 1952 г. в качестве основного ва­рианта принимает перевод Г.И.Рамстедта. Перево Х.Н.Оркуна также следует указанному пониманию Рамстедта.

^ Однако в издании 1952 г. С.Е.Малов приводит в примечаниях не­сколько возможных вариантов, в том числе тот, что основан на пони­мании -ta (как и аналогичного показателя -ta в слове jirinta) как окон­чания местно-исходного падежа, но со значением аблатива: «Я при­

шел из уйгурской земли от Яглакар-хана» [Малое. 1952: 85. примеч.]. В обоснование этого варианта он указывает на случаи отдельного (после словоразделителя) написания падежных окончаний в тексте Е-1.

Из падежного понимания -ta исходил в своем переводе Ю.А.Зуев [Зуев, 1958]. Теперь к сторонникам этой точки зрения примкнул О.Ф.Серткая [Sertkaya. 2001: 4-5], правда, единственным своим пред­течей турецкий филолог считает Ю.А.Зуева, не обратив, видимо, вни­мания на варианты и упомянутые сопоставления с Е-1, приведенные С.Е.Маловым.

Несколько известных тюркологов, в их числе С.Г.Кляшторный, Л.Базэн, М.Мори, А.Н.Кононов, ранее О.Ф.Серткая (подробнее см. [Sertkaya. 2001: 4]), видят в знаках 19-22 (и еще в нескольких утрачен­ных знаках) аналитическую глагольную форму (a)ta k(e)l[tim], по-раз­ному трактуя лексические и грамматические компоненты конструк­ции. В поле зрения всех указанных ученых находятся точки зрения других участников дискуссии, поэтому нетрудно привести краткое резюме.

В 1942-1946 гг. А.Н.Бернштам в ряде своих работ выдвинул тезис о том, что Яглакар-хан в Суджинской надписи — хан кыргызов, и это основывалось на следующем понимании первой строки: «В землю уйгуров Яглакар-хан отец мой пришел» (цит. по [Малов, 1952: 87]). С.Е.Малов указал на недопустимую грамматическую несообразность такой трактовки: существительное «отец» без аффикса притяжатель-ности 1-го л. ед. ч. не смогло бы сочетаться с глаголом в 1-м л. ед. ч. «я пришел» [Малов. 1952: 87-88]. Сам С.Е.Малов. принимая Яглакар-хана за действующее лицо при глаголе «приходить», останавливается на предположении, что «Яглакар-хан — киргизский сановник или князек, титулы которого здесь, в эпитафии, и перечисляются» [Малов. 1952:89].

В связи с очевидным причислением Яглакар-хана к кыргызам (раз­личие между Бернштамом и Маловым было лишь в том, хан это или князек) очень актуальной оказалась статья С.Г.Кляшторного, который, учитывая аргументы Дж.Гамильтона [Hamilton, 1955], совершенно чет­ко показал, что «упомянутый в тексте [Суджинской надписи] Яглакар-хан — последний хан из уйгурской династии Яглакаров. сокрушенной в 840 г. кыргызами». Из этого ключевого исторического факта неиз­бежно следовал грамматический вывод о том. Яглакар-хан не может быть субъектом действия «прншел-я», но должен быть переведен в раз­ряд объектов или обстоятельств этого глагольного действия. С.Г.Кляш­торный первым реализовал «передел синтаксических ролей» в данном предложении: последние два слова строки (ata kcldirri) были интерпрс­

тированы им как сложная глагольная конструкция и был предложен такой перевод всей строки: «Убив стрелой в уйгурской земле Яглакар-хана, я [сюда] пришел» [Кляшторный, 1959].

Это предложение С.Г.Кляшторного далее уточнялось, видоизменя­лось. Так, Л.Базэн дает следующий перевод: «Из земли уйгуров я при­шел, чтобы прогнать Яглакар-ханов» [Bazin, 1974: 114]. Почти ана­логичный, но более точный по синтаксису обстоятельства дали пере­вод М.Мори и А.Н.Кононов: «Я изгнал Яглакар-хана / Яглакарских ханов из уйгурской земли» [Кононов, 1980: 158; оттуда же цитирую М.Мори].

Нельзя пройти мимо того факта, что в приведенных построениях есть внутренние лексико-грамматические противоречия. В соответст­вии с тем значением, что придают первой глагольной форме перечис­ленные выше авторы, она не может означать предварительно завер­шенного действия «поразив (стрелой), убив» (если at- берется в значе­нии 'стрелять', как в первой интерпретации Кляшторного) или «про­гнав, изгнав» (если at- имеет значение 'выбросить, трен, прогнать', согласно последующим интерпретациям Базэна, Мори, Кононова и пе­решедшего на их точку зрения Кляшторного [Кляшторный, 2007]). Дело в том, что первый глагол, находясь в форме одновременного деепричастия на -а, обозначает действие, сопутствующее фазовому (грамматически — основному) глаголу, а фазовый глагол kel- лишь подчеркивает вектор действия — по направлению к говорящему. Ко­нонов сослался на собранные им примеры, в которых реализованы конструкции -a kel-: (siisi basa kelti 'их войско напало на нас'; altun ji'Si'Y asa keltimiz 'мы перевалили Золотую чернь'; cik bodun'ry bi'ni'm sure kelti 'мой тысячный отряд привел народ чиков' [Кононов, 1980: 199]. Здесь, как и в современных тюркских языках, невозможна сп-дельность семантики первого компонента от второго, они слиты в еди­ное действие, направленное в сторону говорящего (т.е. невозможно «убив, пришел», «изгнав, пришел)». Отвечающий принципу цельности перевод «я изгнал Яглакар-хана» не стыкуется по признаку вектора: изгоняют «от себя», а не «к себе».

Есть в приведенных переводах также существенный момент нару­шения «речевого этикета» в широком смысле как принципа сообраз­ности речи обстоятельствам, социального соположения участников акта коммуникации и т.п. В поисках грамматически и лексически вы­веренного текста невольно сделали третьестепенного, хотя, конечно, и крупного чиновника (князька) героем уйгурской кампании. В тексте этого нет и быть не могло: уйгурского хана победил кыргызский хан (царей побеждают цари, но не генералы).

Попытаемся теперь перейти от критики к позитивному толкованию ситуации, отвечая на поставленные нами выше вопросы.

Функциональное содержание jirinta, на наш взгляд, локативное, по­тому что покойный чиновник, судя по местонахождению памятника, находился на земле уйгуров, следовательно «прибытие из уйгурских земель» — логико-географический нонсенс.

Второе словосочетание фактически повторяет первое, отсюда мы принимаем отдельно написанное -ta как аффикс локатива при собст­венном имени: jaylaqar qan-ta 'у Яглакар-хана/ханов'. Это не следует понимать буквально: Яглакар-ханов здесь уже не было, они были по­вержены и большей частью уничтожены. Просто мемориант имел в виду следующую тавтологию, важную политически, но которую он постарался избежать словесно: «на уйгурской земле [на той земле, что еще недавно принадлежала уйгурским] Яглакар-ханам — [теперь...]».

Пятое, последнее, слово строки — глагольный корень с утрачен­ным окончанием. Претерит глагола законченного действия прийти > пришел, как это почувствовал С.Е.Малов, не сочетается с местным падежом, требующим продолженного действия или состояния. Поэто­му здесь возможна форма причастия обычного или продолженного действия (что-то вроде keliri, kelici, kelugci и т.п.), что и уловили наши корифеи, дав в переводе «пришелец». Конечно, речь не идет о разовом визите, но именно о его постоянном «прихождении», т.е. назначении в этот край по службе. Последующий послужной список меморианта доказывает, что действительно «пришелец» > «назначенец».

(2) Свое служебное досье мемориант начинает излагать с внешне неброского, как полагали многие, почти анкетного пункта: qi'rqiz oyli man 'я — кыргыз (по-национальности)'. Но это его главный козырь. Эта фраза означала, что теперь никаких яглакаров здесь нет и не бу­дет, здесь теперь власть кыргызов, и я — ее полномочный представи­тель. Мемориант называет себя «кыргызом», т.е. так, как именовали его этнос другие народы, прежде всего тюрки и уйгуры.

(2—3) Далее, во второй и третьей строках перечислены две должно­сти меморианта. Первая — уагуап «судья». Возможно, эта должность была связана с необходимостью легитимизации захвата земель и дру­гой крупной собственности. Наверное, не случаен факт передачи ме-мориантом своему наставнику в вере земельного участка. Вторая должность — bujruq «министр» при oga «первом министре» всего каганата. Иногда тюркологи неправильно приписывали должности патрона-oga' меморианту, нет, он — только его министр. Если первая должность опиралась на закон, то по второй должности мемориант считался проводником центральной власти, вроде специального упол­

номоченнсто правительства, и здесь он опирался на приданную ему военную силу. Так что в традиционном для енисейских эпитафий са­мопредставлении меморианта были продемонстрированы его впечат­ляющие служебные ресурсы. Думается, это сделано сознательно в рас­чете на то, чтобы уйгуры, на чьей территории ставился памятник, по­нимали, о ком идет речь.

Аранчын, 1996 — Аранчын Ю.Л. К истории открытия и изучения памятников орхоно-енисейской древнетюркской письменности // Уч. зап. Тув. НИИЯЛИ. Сер. историческая. Вып. XVIII. Кызыл, 1996.

Зуев, 1958 — Зуев Ю.А. Киргизская надпись из Суджи // Советское востоковеде­ние. 1958. №2.

Кляшторный, 1959 — Кляшторный С.Г. Историко-культурное значение Суджин­ской надписи // Проблемы востоковедения. 1959. № 5.

Кляшторный, 2007 — Кляшторный С.Г Суджинская надпись: этапы интерпрета­ции // Bazileus. Сб. ст., поев. 60-летию Д.Д.Васильева.

Кононов, 1980 — Кононов А.Н. Грамматика языка тюркских рунических памятни­ков VII-IX вв. Л., 1980.

Кормушин, 2000 — Кормушин И.В. О наскальных рунических надписях из Запад­ной Тувы (Е-153, Е-154) // Становление и развитие науки в Туве. I часть (Ма­териалы Международной конференции, посвященной 70-лстию тувинской письменности 12-14 сентября 2000 г.). Кызыл, 2000.

Малов, 1926 — Малое СЕ. Образцы древнетурецкой письменности. Таш., 1926.

Малов, 1951 — Малое СЕ. Памятники древнетюркской письменности. Тексты и исследования. М.; Л., 1951.

Малов, 1952 — Малое СЕ. Енисейская письменность тюрков. Тексты и переводы. М.; Л., 1952.

Самбу, 1994 — Самбу КС. Свод археологических памятников Республики Тыва. Кызыл, 1994.

Clauson, 1972 — ClaiisonG. An Etymological Dictionary of Pre-Thirteen Century

Turkish. Oxf., 1972. Bazin, 1974 — Bazin L. Les calendriers turc ancien et medievaux. Lille, 1974. Hamilton, 1975 — Hamilton J.R. Les oui'ghours a I'epoque des cinq dinasties d'apres

les documents chinois. P., 1955. Ramstedt, 1913 — Ramstedt G. Zwei uigurische Runeninschriften in der Nord-Mongo-

lei //JSFOu-T. XXX, 3. 1913. Sertkaya, 1995 — Sertkaya O.F. Suuci < Sugeci / (Bel) Yazm ne zaman yazildi? //

Kirgiz Tarihi ve Kultiiruniin Arastinlmasi Uluslar Arasi Bilimsel Konferans. 27-

28 Agustos 2001, Biskek, Kirgizistan. Istanbul: Istanbul Universitesi, 2001.

JSFOu — Journal de la Societe Firmo-ougrienne. Helsinki

В.П.КОСТЮКОВ

(Челябинск)

Буддизм в культуре Золотой Орды

Среди довольно обильных данных письменных источников, харак­теризующих конфессиональную ситуацию в Золотой Орде, сведения о буддизме единичны. По этой причине нередко даже специальные исследования религии и верований золотоордынских кочевников либо вовсе не замечают проявлений буддизма в религиозной жизни Золотой Орды, либо только допускают возможность его ограниченного рас­пространения, имея в виду упоминания в источниках о бакши. а также знаменитую религиозную толерантность Чингисидов, длительное время остававшуюся базовым элементом внутренней политики Монгольской империи1.

Предположение о связи буддизма в Золотой Орде, как и в других частях Монгольской империи, с уйгурскими бакши представляется вполне оправданным. Надежно документированное использование уйгурской письменности достаточно очевидно свидетельствует о том, что в чиновном аппарате золотоордынских ханов были люди, связан­ные происхождением и культурой по преимуществу с буддийским ми­ром. Уйгуры, эти «первые учителя и первые чиновники монголов», ко времени возвышения Чингис-хана, как известно, имели свое государ­ственное образование на территории современного Синьцзяна — Тур-фанское идикутство. Они обосновались здесь в IX в. и в течение трех столетий создали утонченную космополитическую цивилизацию. Если в пору сложения Уйгурского каганата в Северной Монголии уйгуры

1 См., например, [Малов и др., 1998: 57-61; Федоров-Давыдов, 1998; Golden, 1998]. Последняя работа посвящена религии кипчаков, но поскольку ее автор считает кипча­ков большинством кочевого населения Золотой Орды, то их религиозные предпочтения в известной мерс проецируются на весь кочевой золотоордынский социум до времени религиозной реформы Узбека.

© Костюков В.П., 2009

в качестве государственной религии выбрали манихейство, то позже, в Восточном Туркестане, они отказались от него в пользу нссториан-ского христианства и буддизма.

Хотя отдельные группы уйгуров придерживались других верова­ний (так, уйгуры Караханидского каганата были мусульманами, а ко­чевавшие в Восточном Дешт-и Кыпчаке, возможно, оставались языч­никами [Костюков, 2005]), к началу XIII в. большинство уйгуров ис­поведовало буддизм [Rachewiltz, 1983: 282; Li Tang, 2005; Кадырбаев, 1993: 35-38]. Поэтому само наименование «уйгур», как справедливо заметил Д.Девиз, имеет для Золотой Орды даже более определенные «буддийские» коннотации, чем термин бакши. Тем более, что обычно бывает трудно установить, какой смысл имело последнее слово в каж­дом конкретном случае, так как оно могло обозначать и буддийских монахов, и писцов, искушенных в уйгурской грамоте, а в некоторых случаях, вероятно, и религиозных «специалистов» не-буддийской тра­диции [DeWeese, 1994: 82, 83].

Устойчивость буддийского аспекта этнонима уйгур особенно убе­дительно иллюстрируется сообщением Иоганна Шильтбергера. Каса­ясь своего пребывания в Сибири в начале XV в., он рассказывает: «...люди в этой стране поклоняются Иисусу Христу подобно трем свя­тым царям, пришедшим для принесения ему даров в Вифлеем, и уви­девшим лежащим его в яслях; поэтому в их храмах можно видеть изо­бражение Христа, представленного в том виде, как застали его три святых царя, и этим изображениям приносят они дары и на них молят­ся. Приверженцы этой веры называются уйгуры (Uygiur); в Татарии встречается вообще много людей этой веры [Алексеев, 1941: 53].

Необходимо отметить, что в литературе существует традиция при­числять рассказ Шильтбергера к свидетельствам распространения в Золотой Орде христианства (см., например, [Алексеев, 1941: 58; Ско­белев, 2005]). Эта точка зрения, опирающаяся на данные других ис­точников о бытовании в восточной части Золотой Орды в XIV в. хри­стианства и подкрепляемая подчас весьма остроумными аргументами, не вполне удовлетворительно согласуется с оценкой сюжета самим Шильтбергером. Если бы Шильтбергер видел в Сибири несториан, он, надо полагать, нашел бы у них более внятные черты христианской догматики и обрядности. Между тем Шильтбергер как раз не склонен как-то отождествлять уйгуров, с христианами, он лишь сообщает, что в их храмах есть изображения младенца, напомнившие ему евангели­ческий сюжет о трех волхвах.

К чести «простого баварского солдата» он избежал весьма распро­страненного заблуждения, свойственного и гораздо более образован­

ным путешественникам того времени, принимавшим буддийские хра­мы и обычаи за христианские. Одну из главных причин этой ошибки объяснил Иосафат Барбаро: «Я думаю, что религия жителей Катая языческая, хотя многие свидетели из Джагатая и других наций, побы­вавшие там, уверяют, что они христиане. Когда я их просил обосно­вать свое мнение, то ответ прозвучал так: у них в храмах есть такие же изображения, какие обычно бывают у нас» (цит. по [Куркчи, 1996: 55])2.

Знаменательно, что в замешательство при первой встрече с будди­стами пришел даже столь не склонный к самообману наблюдатель, как Рубрук: «В вышеупомянутом городе Кайлаке они („югуры". — В.К.) имели три кумирни; в две из них я заходил, чтобы увидеть эти без­умия. В первой я нашел некоего человека, имевшего у себя на руке крестик из чернил; отсюда я поверил, что он — христианин, ибо на все, что я спрашивал у него, он отвечал как христианин. Поэтому я спросил у него: „Почему же вы не имеете здесь креста и изображе­ния Иисуса Христа?". Он ответил: „У нас это не в обычае". Отсюда я поверил, что они христиане, но пренебрегают этим по недостатку образования. Все же я там видел за сундуком, служащим им вместо алтаря, на который они ставят светильники и жертвы (oblationes), ка­кое-то изображение, имевшее крылья, как у святого Михаила, и другие изображения, вроде епископов, державших пальцы как бы для благо­словения» [Рубрук, 1993: 111].

О действительной силе заблуждения можно судить по тому, что в работах, посвященных истории христианства в Центральной Азии, этот рассказ обычно преподносится как описание несторианской церкви
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   43

Похожие:

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconОб установлении тарифов на платные услуги муниципального
Российской Федерации", статьей 30 Устава городского округа "Город Улан-Удэ", решением Улан-Удэнского городского Совета депутатов...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon"Правила эксплуатации автомобильных шин" аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила землепользования и застройки городского округа "город улан-удэ"
Статья Основные понятия, используемые при землепользовании и застройке в городе Улан-Удэ

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon26 декабря 1996 года Заместитель Министра транспорта России В. Ф. Березин
Настоящие "Правила эксплуатации автомобильных шин" являются основным документом, регламентирующим обслуживание и эксплуатацию шин...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПроектная декларация «Многоквартирный жилой дом в 111 квартале Октябрьского...
Юридический и почтовый адрес: 670034, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, пр. Автомобилистов, 16

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconРешение именем Российской Федерации 06 декабря 2012 г г. Улан-Удэ...
Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Гурман З. В., при секретаре Редикальцевой Н. Н., рассмотрев в открытом судебном...


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную