Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)






НазваниеЦ. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)
страница19/43
Дата публикации25.12.2018
Размер6.52 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   43

Следует отмстить, что начальный этап утверждения буддизма в Ильханате не был связан с конфессиональным выбором Хубилая. Еще в 1259 г. Хулагу, прибыв в Ала-даг (область Гарни, севернее озера Ван), «одобрил те пастбища и назвал их Лабнасагут» [Рашид ад-дин, 1946: 49]. т.е. «Обитель лам», а в 1261-1265 гг. построил здесь буддий­ский храм и монастырь, остававшиеся религиозным центром Ильханата до воцарения Газана. Но то, что религиозные пристрастия Хулагу и Хубилая совпали, как и то, что они позаботились привить своим преемникам приверженность буддизму, конечно же, не было случайностью. Буддизм являлся одним из основных культурных приобретений Юаньской и Ильханидской династий и эффективно использовался ими для укрепления взаимовыгодных связей [Grupper, 2004].

В мусульманских и христианских повествованиях о государстве ильханов, для ав­торов которых буддисты были «идолопоклонниками» и «многобожниками», обычно с трудом угадываются признаки буддизма; по этой причине Хулагу и его преемники до Газана в литературе обычно характеризуются как язычники и шаманисты.

Текудера и Олджайту в молодости приобщали к христианству. Когда Текудер, сменивший первоначальное христианство на ислам и взяв­ший имя Ахмед, в 1282 г. занял ханский престол, буддизм в государ­стве подвергся притеснениям.

Перемена религиозной политики вызвала недовольство монголь­ской аристократии как в Иране, так и в Ханбалыке. Хубилай, несмотря на выказываемую Ахмедом лояльность [Allsen. 1991: 228], не торо­пился с конфирмацией новоявленного мусульманина и даже грозил прибегнуть к силе, если преследования буддистов будут продолжаться [Spuler, 1985: 149-159]. Т.Оллсен приводит ряд фактов, свидетельст­вующих о том, что Хубилай одобрил выступление Аргуна против Ах­меда и оказал ему поддержку еще до того, как решился исход борьбы [Allsen, 2001: 27, 28]. Знаменательно, что Хубилай обставил интрони­зацию Аргуна небывалыми до того знаками благосклонности, а при­знательный Аргун с самого начала своего правления позиционировал себя как усердного буддиста и гонителя ислама.

В таких обстоятельствах Ногай для достижения поставленных це­лей должен был обнаружить перед Толуидами по меньшей мере го­товность к защите и поощрению распространения буддизма в улусе Джучи'0. Не известно, насколько увлечение Туда-Менгу суфизмом приблизило его отстранение от власти и какую роль сыграл в этом Но­гай, но отправление к Аргуну посольства с раритетным буддийским даром является лучшим свидетельством прагматичности Ногая.

Следует отмстить, что в литературе Ногаю — в соответствии с пе­реводом В.Г.Тизенгаузена [Тизенгаузен, 1941: 68] — нередко припи­сывается командование пятитысячным золотоордынским корпусом, вторгшимся в Азербайджан в конце того же месяца, в котором Аргун принимал из рук его послов буддийскую святыню". Однако совер­шенно очевидно, что перевод Ю.П.Верховского, называющий руково­дителями набега Тама-Токту и Буку, более надежен. Конечно, в борьбе со своими противниками Ногай не раз проявлял виртуозное коварство, но в этом случае трудно вообразить причины, которые побудили бы его одновременно с отправкой посольства к Аргуну наброситься на иранское пограничье, да еще со смехотворно малыми силами. Числен­ность корпуса, тактика его руководства и время, выбранное для набе­га, заставляют думать, что акция 1288 г. имела демонстрационный ха-

Подчеркнуть свои симпатии к буддизму Ногаю было необходимо еше и потому, что в правление Менгу-Тимура он, видимо, принял ислам. Во всяком случае, о своем обращении он извещал в 1270 г. султана Бейбарса.

'1 По Й.Хаммеру-Пургшталю. Ногай был единоличным руководителем этого набе­га, а отправителем посольства с буддийскими дарами - тогдашний фаворит Аргуна эмир Бука [Hammcr-Purgstall. 1842: 375].

рактер и была призвана предотвратить нежелательное для Тула-Буги и его соправителей сближение Ногая с Аргуном.

Это тем более вероятно, что отношения между Ногаем и Тула-Бугой, как свидетельствуют арабские и русские летописи, к тому вре­мени были испорчены. Следующий набег 1290 г., осуществленный уже большими силами и, по всей видимости, согласованный с вторжением в Хорасан войска Хайду, можно считать очередным вызовом Тула-Буги политике Ногая12. Неудивительно, что вскоре, в том же, 1290 г. или в 1291 г., Ногай организовал переворот и посадил на престол сына Менгу-Тимура Тохту.

По словам Рашид ад-Дина, незадолго до своего воцарения Тохте пришлось искать убежища в улусе Биликчи, сына Беркечара. Тохту якобы собирались убить его братья, заметив в нем опасные признаки храбрости и мужества. Укрывшись у Биликчи, Тохта обратился к Но-гаю, умоляя о защите и обещая до смерти оставаться в подчинении у своего старшего родича и заступника [Рашид ад-Дин, 1960: 83]. Однако, судя по той версии перехода власти к Тохте, что отразилась в арабских источниках, если царствовавшие братья и злоумышляли против Тохты, то только потому, что видели в нем конкурента, про­двигаемого на престол Ногаем.

Тохта в качестве правителя Золотой Орды в тот момент идеально соответствовал замыслам Ногая. И дело не только в молодости Тохты или в данных им благодетелю клятвах верности и повиновения. Едва ли меньшие выгоды Ногаю сулило использование родственных и кон­фессиональных связей Тохты. Поскольку большинство источников характеризует Тохту как буддиста13, есть резон полагать, что его бли­жайшее окружение тоже исповедовало буддизм.

В первую очередь это относится к воспитателю и тестю молодого хана, эмиру Салджидай-гургэну, стоявшему во главе золотоордынской ветви влиятельного «катунского» племени кунгиратов'4. Женой Салд-

1 Под 1289 г. в «Юань ши» сообщается об оказании Хубилаем помощи войскам Коничи [Allscn, 1987: 21]. Можно предположить, что этой акцией, далеко выходящей за рамки традиггаонной для великих ханов поддержки особого статуса Ордаидов, Ху-

В летописи Шайха ал-Бирзали о религиозной политике Тохты говорится сле­дующее: «Он был неверным, (державшимся) религии поклонения идолам, любил Уй­гуров, т.е. лам и волшебников, и оказывал им большой почет. Он был правосуден и расположен к людям добра всякого вероисповедания, но более других уважал му­сульман» [Тизенгаузен, 1884: 172].

В начале повествования о распре между Тохтой и Ногаем Рашид ад-Дин называ­ет Салджидай-гургэна отцом жены Токтая; там же Тохта, обосновывая невозможность выдачи Ногаю Салджидая, утверждает, что он ему «как отец и воспитатель» [Рашид ад-Дин, 1960: 84]. Вместе с Эбугэн-гургэном Салджидай владел «всем войском [племени] кунгират, [состоящим из] пяти тысяч» [Рашид ад-Дин, 19526: 271].

жидая была внучка Толуя Келмиш-ака (или Беклемиш-ака). Ее отец — Хутухту (или Кутукту), сын Толуя и дочери найманского Кучлук-хана Лингкум-хатун [Рашид ад-Дин, 1960: 104]15. С Келмиш-ака Тохта со­стоял в еще более близком родстве, чем с Салджидай-гургэном: по одной версии, она была его бабушкой, по другой — прабабушкой16. Согласно Рашид ад-Дину, Келмиш-ака на протяжении многих лет являлась деятельнейшей поборницей улучшения отношений между Джучидами и Толуидами' . Буддийское вероисповедание Келмиш-ака и Салджидая с достаточной определенностью явствует из контекста рассказа Рашид ад-Дина о разногласиях их сына со своей женой — дочерью Ногая: Яйлаг принадлежал к «религиозной общине уйгуров», и его неприятие ислама разделяла вся его семья [Рашид ад-Дин, 1960: 84].

Совпадение интересов семьи Салджидая и Ногая, как следует из обстоятельств освобождения Нумугана, наметилось сразу же после смерти Менгу-Тимура, а судя по тому, что Рашид ад-Дин называет именно Салджидая «причиной... того, что Токтай с его (Ногая. — В.К.) помощью стал государем» [Рашид ад-Дин, 1960: 104-105], со временем оно переросло в сотрудничество, увенчавшееся возведением Тохты на трон.

С переходом власти к Тохте для осуществления планов Ногая, ка­залось, сложились самые благоприятные условия. В Иране место умер­шего Аргуна занял не менее ревностный буддист Гейхату. С золото-ордынскими буддистами Ногай породнился, выдав замуж свою дочь Кабак за сына Салджидая. Между Сараем и Тебризом установились

По другой версии, Келмиш-ака была не дочерью, а внучкой Кутукты. У сына Кутукты Тукал-Буки было две дочери: «Старшая — Келмиш-ака, которую выдали за Салджилай-гургэна из племени кунгират» [Рашид ад-Дин, 1960: 202].

16 В разделе, посвященном генеалогии Джучидов, указано, что «Токтай появился на свет от Олджай-хатун, дочери Беклемиш-ака, сестры Менгу-каана, которая была суп­ругой Салджидай-гургэна», а в повествовании об обстоятельствах воцарения Тохты сообщается, что матерью Тохты была «Олджай-хатун, внучка Келмиш-ака-хатун» [Ра­шид ад-Дин, 1960: 73, 83].

" «Келмиш-ака [в настоящее время] еще жива и там живет. Токтай и другие царевичи ее уважают и почитают. А так как она [сама] из рода Толуй-хана, то все­гда дружила и дружит с его потомками, постоянно посылает [к ним] послов и из­вещает и уведомляет [их] о происшествиях, которые случаются в том государстве. Ее стараниями были укреплены основы дружбы между Токтаем и другими [царе­вичами] рода Тулуй-хана, она препятствовала смуте и вражде. Когда сына Куби-лай-кана Нумугана его двоюродные братья, замыслив злое дело и соединившись в злобе, захватили и отослали к Менгу-Тимуру, бывшему в то время государем Джучиева улуса, Келмыш-ака проявила старания, чтобы его в сопровождении не­которых царевичей и старших эмиров с полным почетом и честью отослали к его отцу» [Рашид ад-Дин, 1960: 104].

регулярные дипломатические и экономические связи , но в 1294 г. умер Хубилай, и ситуация усложнилась.

Преемник Хубилая не имел и малой доли авторитета своего вели­кого деда, так что Газан, который захватил власть в Улусе Хулагуи­дов, взял курс на независимость от Ханбалыка, начав с перехода в ис­лам и наложения строгих ограничений на буддистов19. В изменивших­ся условиях интересы золотоордынских кланов разошлись, и, очевид­но, в первую очередь распался альянс Ногая и Салджидая. Характер­но, что формальным поводом к разрыву послужил конфликт на рели­гиозной почве в доме Салджидая, возможно инспирированный самим Ногаем. Когда Кабак вдруг перешла в ислам, ее муж и его родствен­ники подвергли новообращенную мусульманку остракизму. На жало­бы дочери Ногай ответил требованием удалить из ставки Токты Салд­жидая. В его послании к Тохте прозвучала истинная причина демарша: «Сколько я понес трудов и тягот... чтобы хитростью освободить для тебя трон Саин-хана, а теперь на этом троне правит карачу Салджи-дай» [Рашид ад-Дин, 1960: 84].

Ногай, приняв в 1296-1297 гг. титул хана и начав войну с Тохтой, видимо, рассчитывал на сочувствие Газана к его борьбе с буддистами. Но Газан, заявляя о нейтралитете и желании примирить враждующих Джучидов, в решающий момент фактически стал на сторону Тохты, позволив ему использовать против Ногая корпус, несший погранич­ную службу у Дербента. Причина, по которой Газан не решился взять под свой сюзеренитет Ногая и выступить против Тохты и поддержи­вавшей его буддийской общины, по-видимому, заключалась в нежела­нии вызвать новые трудности в отношениях с Ханбалыком.

Победа над Ногаем, несомненно, обеспечила буддийской партии доминирование вплоть до кончины Тохты. После смерти хана нахо-

Рашид ад-Дин отмечает два посольства, прибывших из улуса Джучи в правление Гейхату. Первое — от Коничи «с изъявлением единодушия и просьбой о союзе», вто­рое — от Тохты «с изъявлением мира и согласия и разного рода просьбами» [Рашид ад-Дин, 1946: 134]. Согласно Вассафу, с начала правления Тохты отношения улучшились «путем неоднократного приезда послов и частых сношений» [Тизенгаузен, 1941: 82]. О серьезности новой дипломатии свидетельствует тот факт, что во главе посольства Тохты, упомянутого Рашид ад-Дином, был поставлен «царевич» — внук Тангута Ка-линтай. В качестве посла Токтая в Иран приезжал также соплеменник Салджидая Эбу-гэн, тоже имевший статус «ханского зятя» [Рашид ад-Дин, 1952а: 162].

Как рассказывает Рашид ад-Дин, после перехода власти к Газану буддийские храмы были разрушены, исповедовавшим буддизм хатуням и змирам было запрещено публичное отправление обрядов, а бахши, не пожелавшим обратиться в мусульманст­во, было предложено вернуться «в Индию, Кашмир, Тибет и родные свои края» [Рашид ад-Дин, 1946: 217-218]. Тем не менее буддийское влияние не исчезло полностью, так что после смерти Газана еще была сделана попытка вернуть его преемника Олджайту в лоно буддизма [Spuler, 1985: 149-159].

лившиеся под его покровительством буддисты попытались сохранить свои политические позиции. Как рассказывает Утемиш-Хаджи, Баджир Ток-Буга (как и Салджидай, бывший аталыком Тохты) из омака уйгур «с сильными родами и племенами», воспользовавшись отсутствием у Тохты наследника, провозгласил себя ханом и «подчинил себе весь народ» [Утемиш-хаджи, 1992: 103-104]. Д.Девиз резонно полагает, что в этом эпизоде термин «уйгур», как и в ранних источниках, подразуме­вает принадлежность к буддийской конфессии [DeWeese, 1994: 152].

Мотивы религиозного противостояния хорошо заметны и в других версиях возведения Узбека на престол20. Обычно они трактуются как свидетельства борьбы мусульман с партией традиционалистов («тен-грианцев»), однако такой подход находится в явном противоречии с содержанием записанной Утемиш-Хаджи золотоордынской легенды о причине обращения в ислам Узбека [Утемиш-хаджи, 1992: 105-107]. Ее стержневые компоненты — чудеса, которые демонстрировали на пирах «неверные колдуны и неверные жрецы», почитаемые Узбеком за своих шейхов, и способ разрешения спора между этими шейхами и му­сульманскими проповедниками — находят убедительное объяснение только в буддийской культуре. Чудесные полеты чаш с напитками яв­лялись обязательной частью неоднократно описанной в источниках монгольского времени специфической, демонстрирующей могущество учения Будды и искушенность лам в тайных знаниях пиршественной мистерии, а наземные или углубленные в землю печи (тануры) исполь­зовались восточными и западными монголами-буддистами для крема­ции тел покойных. В рассказе Утемиш-Хаджи, таким образом, запечат­лена идеальная победа ислама над буддизмом, наглядно демонстри­рующая ложность буддийской догмы и бессилие буддийской практики перед лицом истинной веры [Костюков, 2009].

Ал-Айни: «Кутлуктемир взял с него слово, что если он (Узбек) вступит на престол, то сделается мусульманином и будет придерживаться ислама. Сев на престол, он (действительно) принял ислам, усердно вступил в веру Аллахову и устроил себе соборную мечеть, в которой совершал все пять молитв в установленное для них вре­мя. Но (за это) вознегодовали на него некоторые эмиры и собрались свергнуть его» [Тизенгаузен, 1884: 515-516]. Ал-Муфаддаль: «Стал он (Узбек) править после дяди своего Тохты, сына Менгутимура... Он умертвил несколько эмиров и знатных лиц и убил множество бахшей (=лам) и волшебников» [Тизенгаузен, 1884: 197]. «Продол­жение сборника летописей»: «Причиною вражды эмиров к Узбеку было то, что Узбек постоянно требовал от них обращения в правоверие и ислам и побуждал их к этому. Эмиры же отвечали ему на это: „Ты ожидай от нас покорности и повинове­ния, а какое тебе дело до нашей веры и нашего исповедания и каким образом мы покинем закон (тура) и устав (ясак) Чингис-хана и перейдем в веру арабов?" Он (Узбек) настаивал на своем, они же, вследствие этого, чувствовали к нему вражду и отвращение и старались устранить его» [Тизенгаузен, 1941: 141].

Несмотря на давние неприязненные отношения между мусульмана­ми и буддистами21, преследования последних после обращения Узбека в ислам едва ли стали последовательно проведенной общегосударст­венной акцией. Возможно, именно известие о репрессиях против «при­дворной» партии буддистов вызвало недовольство каана Бунияту, якобы заявившего: «Узбек недостоин быть государем; место Токтая я передам другому царевичу» [Тизенгаузен, 1941: 142]. Однако быстрое примире­ние Сарая с Ханбалыком и установившиеся между ними тесные отно­шения указывают на отсутствие попыток полного удаления желтого цвета с религиозной палитры Золотой Орды. Поэтому и через 100 лет, как засвидетельствовал Шильтбергер, буддисты по-прежнему встреча­лись и в Сибири, и в Великой Татарии22.

Следует подчеркнуть, что этническая база буддизма в период обра­зования Золотой Орды, очевидно, не ограничивалась уйгурами. Как явствует из упомянутой выше скандальной истории супружества Кабак и Яйлака, среди буддистов были кунгиратьт. Многоплеменное кочевое население, оказавшееся в составе Улуса Джучи, включало также таких потенциальных приверженцев буддийской веры, как китаи (кидани), найманы и тангуты. В империи Ляо, созданной киданями, буддизм имел статус государственной религии [Пиков, 1995; Сухбатар, 1978: 69, 70]. Найманы, с начала X в. бывшие под властью киданей, позже, обретя самостоятельность, проявили себя прежде всего как последователи нс-сторианства, но, судя по некоторым известиям, сохранили лояльность к киданям23. Когда найманы, разгромленные и рассеянные монголами, оказались в Западном Ляо (Кара-Китае), их предводитель Кучлук, по словам Джувейни, принял буддизм [Джувейни, 2004: 41]24. Надо ду­мать, выбору Кучлука последовала и часть его соплеменников.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   43

Похожие:

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconОб установлении тарифов на платные услуги муниципального
Российской Федерации", статьей 30 Устава городского округа "Город Улан-Удэ", решением Улан-Удэнского городского Совета депутатов...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon"Правила эксплуатации автомобильных шин" аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила землепользования и застройки городского округа "город улан-удэ"
Статья Основные понятия, используемые при землепользовании и застройке в городе Улан-Удэ

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon26 декабря 1996 года Заместитель Министра транспорта России В. Ф. Березин
Настоящие "Правила эксплуатации автомобильных шин" являются основным документом, регламентирующим обслуживание и эксплуатацию шин...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПроектная декларация «Многоквартирный жилой дом в 111 квартале Октябрьского...
Юридический и почтовый адрес: 670034, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, пр. Автомобилистов, 16

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconРешение именем Российской Федерации 06 декабря 2012 г г. Улан-Удэ...
Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Гурман З. В., при секретаре Редикальцевой Н. Н., рассмотрев в открытом судебном...


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную