Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)






НазваниеЦ. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)
страница2/43
Дата публикации25.12.2018
Размер6.52 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

* * *

И все же откуда, когда и кем были занесены традиции сооружения подобных жилищ и надмогильных построек, фиксирующиеся на столь обширной территории? Для ответа на эти вопросы понадобится и вре­мя, и отдельное исследование. Направление же для подобного иссле­дования представляется следующим.

Учитывая взаимообусловленность традиций возведения такого рода сооружений, вновь обратимся к археологическим материалам. Но теперь уже к таким специфическим памятникам тюркского населе­ния юга Западной Сибири конца I — начала II тысячелетия н.э., как курганы с кладками из сырцового кирпича, обобщенный анализ кото­рых представлен в статье В.А.Могильникова [Могильников, 1999]. По его мнению: «фактически эти курганы являются остатками сооруже­ний типа мавзолеев, сложенных из кирпича-сырца. В Западной Сибири все известные на сегодня памятники этого типа локализованы в степном и лесостепном междуречье Иртыша и Оби, в Барабинской и Кулун-динской степи... Они имеют прямоугольную, почти квадратную, фор­му, размер от 4x4 до 8x8 м, ориентированы сторонами по странам све­та». Характер погребений (наличие богатого инвентаря, туши, частей или чучела коня и др.) свидетельствует, что «курганы с сырцовыми выкладками принадлежали определенной группе населения с высоким социальным положением» [Могильников, 1999]. Такие некрополи по инвентарю датируются концом IX — XI в.

Важен следующий вывод В.А.Могильникова: «Устройство погре­бальных сооружений из кирпича-сырца, как и вообще техника сыр­цового строительства (курсив мой. — И.Б.), были несвойственны

аборигенному населению степи и лесостепи Западной Сибири и прив­несены тюркоязычными кочевниками, скорее всего, кимаками, в кон­це IX-X в. из Казахстана — наиболее вероятно, из районов, приле­гающих к Сырдарье, где с принятием мусульманства устройство над­гробий из сырца получало все большее распространение» [Могиль­ников, 1999: 68]13.

Конструкции в виде квадратных сырцовых оград отвечали ранее сложившимся представлениям кимаков, «у которых надгробными со­оружениями служили прямоугольные ограды, сложенные из рваного или подтесанного камня... В Обь-Иртышском междуречье, где нет кам­ня, его заменяли сырцом. Сплошные сырцовые платформы со сводча­тым перекрытием восходят, вероятно, к мусульманской архитектуре. Каноны ислама в это время начинают проникать в среду кимакской знати, в целом сохранявшей еще старый языческий ритуал» [Могиль­ников, 1999: 68] (см. также [Степи, 1981:43])14.

Замена камня дерновыми пластами в экологических условиях Среднего Прииртышья и Притоболья, как известно, почти повсемест­но мало пригодных для изготовления саманного кирпича, представля­ется естественной. Следовательно, в типологическом отношении по­добные надмогильные сооружения или их элементы допустимо счи­тать генетически связанными с кимакской традицией возведения мав­золеев-курганов из кирпича-сырца. Но это мог быть и ее кипчакский или иной локальный (этнокультурный) вариант.

Возможно, эта мысль уже высказывалась археологами. Как бы то ни было, очевидно, что конструктивные технологии устройства рас­смотренных погребальных сооружений не были свойственны авто­хтонному населению Западной Сибири — от ее степей и лесостепей до южно-таежной полосы. Это относится и к реально бытовавшему до недавнего времени на данной территории типу жилищ — дерно­вых домов, поскольку и техника сырцового строительства также бы­ла привнесенной. И если не технологически, то конструктивно близ­ка дерновой кладке [Маргулан, 1950: 17, 20; Востров-Захарова, 1989: 20, 37, 45-57].

Таким образом, область данного этнокультурного влияния из­вестна — это районы, прилегающие к Средней Сырдарье. Именно

13 Данное обстоятельство ранее уже было отмечено этим, а также другими автора­ми (см. [Могильников, 1984: 66; Бараба, 1988: 88,108]).

14 Происшедшую здесь замену свойственного кимакам захоронения целого коня его чучелом В.А.Могильников объясняет вероятными «смешениями кимаков с кыпчаками и другими тюркоязычными племенами в степях Казахстана и Западной Сибири, а так­же в небольшой мерс влиянием угро-самодийцев, оказавшихся в зоне ассимилятивного воздействия тюрок».

с X в., согласно арабским географам, там определилась историко-культурная граница расселения между кочевниками южных районов Восточного Дешта и оседлым населением северной и северо-вос­точной частей Туркестана с его присырдарьинскими городами [Ку-меков, 1971: 144-148; История, 1977: 378, 379] (см. также [Белич, 1998: 132]. Именно там в X в. группы кочевников разных племен об­ратились в ислам. Так, по сообщению Ибн Хаукаля, в Сюткенте (го­род на левом берегу Сырдарьи) «есть мечеть и в ней собираются тюрки из [разных] племен гузов и карлуков, которые уже приняли ислам... Между Фарабом, Кенджида и Шашем хорошие пастбища, [там] около тысячи семей тюрок, которые уже приняли ислам» [Ма­териалы, 1938: 184]". Именно тогда уроженец Фараба — выдающий­ся философ и ученый-энциклопедист ал-Фараби (ум. в 950 г.) — стал широко известен мусульманскому Востоку.

Вероятно, с этого или чуть более позднего времени, но собственно оттуда исходят истоки миграции ираноязычных групп в пределы За­падной и Южной Сибири.

Принявшие ислам отдельные группы кочевников (в основном ро-доплеменная верхушка) после откочевки на свои летние пастбища (вплоть до пределов Обь-Иртышского междуречья) оставили одно из свидетельств своего знакомства с канонами мусульманской архитек­туры Средней Азии. Переход в ислам выразился в устройстве курга­нов-мавзолеев знати из кирпича-сырца, а где-то одновременно или позже — из дерновых пластов. Эпоха их возведения продолжалась и много веков спустя, дожив кое-где до этнографической современно­сти, естественно, претерпев существенные изменения. А этническая среда — кимаки и шире — кимако-кипчакская общность — являлась родовой этнокультурной средой, «пуповинная» связь с которой сохра­нилась в культово-ритуальной традиции отдельных групп сибирских татар, а также казахов.

Данная традиция отложилась в языке. Так, словом ишм обозначает­ся «дерн» и у части казахов [Востров—Захарова, 1989: 49] . Наверное,

«По представлению географов первой половины X в., границы распространения ислама на северо-востоке совпадали с границами Саманидского государства. Турки (тюрки. — И.Б.) везде противополагаются мусульманам, за исключением турок (тю­рок. — И.Б.) на Сырдарье, принявших ислам и вместе с тем сделавшихся подданными Саманидов» [Бартольд, 1963: 184].

16 Очевидно, речь идет о западной ipynne казахов, кочевавшей в пределах Актю-бинской области, поскольку авторы ссылаются на исследование А.Н.Глухова «Зимнее жилище актюбинских и адаевских казахов. Материалы комиссии экспедиционных исследований» (Вып. 2. Л., 1927. С. 110). В центральных районах Казахстана для обо­значения дерна, вероятно, использовался термин омак, омака [Ажигали, 2004: 110].

сходным образом оно звучало у кимаков, а у кипчаков, скорее всего, произносилось так же, как и у сибирских татар — цым или цим, запе­чатлевшись в названии Цимлянска (Ростовская обл.) (основа цим — аффикс -лы/-ле).

Подобные сопоставления, уходящие в раннее Средневековье, пред­ставляются вполне правомерными. Ибо множество слов разговорного сибирско-татарского языка, относящегося к кипчакской группе тюрк­ских языков (лексические, фонетические и грамматические основы которых были заложены еще в древнетюркское время), имеют кипчак­ское происхождение [Тумашева, 1977: 185, 246, 254, 260; Татары, 2001: 26-34]. И данный термин, поскольку он носит локальный (диалект­ный) и реликтовый характер17, вероятнее всего, уже звучал в Тоболо-Иртышском междуречье как минимум 1000 лет назад.

Итак, полагаю, мы определились с направлением поиска ответов на поставленные выше вопросы. Осталось прояснить тот смысл, который объединяют в одном слове цым/цгш два его абсолютно разных значе­ния. Суть его в том, что из сырцового, саманного либо дернового (пла­стового) кирпича у кочевников изначально возводились не постоян­ные жилища, основным видом которого была юрта, а надмогильные сооружения, т.е. как раз сооружения типа рассмотренных нами мавзо­леев-курганов.

На динамику именно такого перехода (т.е. сначала возведение надмогильных сооружений из дерна (пластового кирпича), затем хо­зяйственных построек и временных жилищ и впоследствии постоян­ных дерновых/сырцовых жилищ) указывают этнографические мате­риалы о казахах, обобщенные с археологическими данными в работе В.В.Вострова и И.В.Захаровой. Приведем из нее один абзац: «Сырцо­вый и обожженный кирпич применялся в строительстве начиная по крайней мере с первых веков нашей эры и прослеживается археологи­чески в южноказахстанских городах до XVIII в. Из сырца возводилось большое количество надмогильных сооружений... мазаров. То, что саманный и сырцовый кирпич позднее, чем другие материалы, стал широко употребляться для строительства на зимовках, можно объяс­нить только изменением взглядов населения на роль постоянного жи­лища в быту. Пока оно рассматривалось как временное, то строилось из подручных материалов, не требовавших особых затрат средств и труда» [Востров-Захарова, 1989: 54].

' В литературном татарском языке такого слова нет (устное сообщение заве­дующей кафедрой татарского языка и литературы Тобольского государственного педагогического института им. Д.И.Менделеева, канд. филол. наук Ф.С.Сайфулиной, июнь 2006 г.).

Выскажу предположение, что пластовый кирпич являлся для опре­деленных территорий, по всей вероятности, самым ранним, а для степ­ных районов Казахстана — первым и на протяжении длительного вре­мени (до начала XX в.) единственным опытом использования какого-

18

либо кирпича при строительстве .

Продолжу цитирование: «С повышением роли зимних постоянных жилищ саманный кирпич — материал более совершенный и... сравни­тельно легкий для изготовления, поскольку подходящая глина распро­странена в Казахстане повсеместно, поэтому кирпич очень быстро вы­тесняет другие строительные материалы» [Востров-Захарова, 1989: 55]. Значительное распространение почти повсюду в Казахстане домов из сырцового и саманного кирпича отмечено во второй половине XIX в. (см. [Красовский, 1880: 218; Костенко, 1880: 195-210])19.

Думается, что данную ситуацию можно экстраполировать на эпоху Средневековья, в частности на ордынский период — на районы не только Казахстана, но и юга Западной Сибири [Востров-Захарова, 1989: 20, 21, 36, 37; Жолдасбаев, 1976]. Если это так, то кочевые тюр-коязычные группы — исторические предки сибирских татар — в от­дельных районах своего расселения освоили практику возведения по­строек из дерна (и кирпича-сырца) на могилах знатных предков преж­де, чем стали использовать его при строительстве временных, а затем и постоянных жилых домов. Не исключено, что это в какой-то степени «влияние угро-самодийцев, оказавшихся в зоне ассимилятивного воз­действия тюрок» (В.А.Могильников).

Но поскольку термин цым/цим («дерн») — исконно тюркский (кип­чакский), а в мемориально-культовом зодчестве кочевников средин­ной Евразии и прилегающих областей в эпоху Средневековья (XI-XVI вв.) заметно усилилось влияние канонов исламской архитектуры, с одной стороны, и идейно-образного воздействия юрты — с другой

Дерновые жилища строились в Актюбинской, Семипалатинской, Акмолинской, Тургайской областях, известны они были и в Сырдарьинской области. «Даже в начале XX в. дерн оставался преобладающим строительным материалом в ряде районов: на­пример, в Актюбинском, Иргизском, Тургайском, Кустанайском, Атбасарском, Омском уездах, в прииртышских степях Семипалатинской области» [Востров-Захарова, 1989: 47].

" Подчеркнем, что эти свидетельства не имеют никакого отношения к прежде вы­сказывавшемуся утверждению о довольно позднем (в XVIII в.) возникновении у каза­хов постоянных зимних поселений и жилищ, несмотря на известные уже из археологи­ческих изысканий данные о древних городах и оседлых поселениях в Казахстане [Вос­трое 1961; Толыбеков, 1972]. Недооценка тесной и непрерывной связи материальной культуры древних и средневековых племен и этносов с культурой сформировавшегося позднее казахского народа затем была критически переосмыслена [Востров-Захарова, 1989: 10].

[Ажигали, 2004: 110, 111], постольку оба эти явления связаны с миром тюркоязычных кочевников.

Изначально они связаны с традицией возведения собственно мемо­риально-культовых сооружений, приуроченной, разумеется, к опреде­ленному событию. И таким событием, если исходить из этнографиче­ских материалов о похоронно-поминальном цикле тюркоязычных на­родов, являлась годовщина (аш/ас — «угощение», йылы/жылы — «годовщина») — главная и завершающая фаза поминального цикла (см. [Катанов, 1894: 109-142; Селезнев-Селезнева, 2004: 38-48]).

* * *

Теперь обратимся к историческим предместьям Тюмени. По-види­мому, в период существования Цымги-Туры некоторые представители социально-конфессиональной группы сибирских татар и/или бухар­цев, ведущих свое родословие (стоила) от Пророка или первых хали­фов, а также от суфиев братства Накшбандия, проживали не только в городе, но и на берегах Андреевского озера. Там же проживало авто­хтонное угорское, а затем и тюрко-татарское население [Археологиче­ское, 1995: 68-73].

Есть сведения, что на одном из островов с давних пор существова­ло татарское святилище. Вероятнее всего, его возникновение изна­чально было обусловлено какими-то доисламскими верованиями, воз­можно, сопряженными с почитанием самого озера или культом пред­ков (хотя предпосылкой для его появления могли послужить сразу несколько мировоззренческих традиций). Однако со временем это свя­тилище претерпело «мусульманизацию», обусловленную культом ме­стных исламских «святых», по аналогии с культовыми местами сибир­ских татар (подробнее см. [Белич, 1987; Белич, 1994; Белич, 1995; Бе-лич, 2004а; Адаев и др., 2004]).

В 1949 г. В.В.Храмова, автор очерка о сибирских татарах [Храмова, 1956], записала в экспедиционном дневнике: «На Андреевском озере есть два острова. На Большом острове Суутау („Водяной остров") есть 2 ямы, где якобы схоронен знаменитый мулла и куда татары бро­сают деньги, кольца, браслеты и пр., т.е. приносят жертву. На Боль­шом острове бывало моление — просили у бога дождя, но сейчас это­го нет» [Дневник, 1949, л. 34].

Один тюменский журналист, пустившийся в 2005 г. в историческое расследование по следам тюменских шейхов, так и не смог «устано­вить имя шейха, лежащего в островке рядом с селом Юрты Андреев­ские Тюменского района» [Кабдулвахитов, 2005: 29].

В 1978 г. бухарец Ембаевских юрт передал автору этих строк рас­сказ, услышанный им от отца, муллы, что «на острове Андреевского озера находится астана Эптрэй (Эптерэй)-авлийа»2 . Если это тот ост­ров, о котором писала В.В.Храмова, то нам теперь известно имя этого «святого» — Эптерэй. Не исключено, что от него и происходит назва­ние как дер. Юрты Андреевские, так и речки Андреевской и наконец озера Андреевского, претерпевшие фонетические изменения под влия­нием русского языка.

В Шикчинских и, вероятно, Андреевских юртах проживало также иное особое сословие — «юртовские служилые татары», бывшие «мур­зы и мурзичи», другие лица из вооруженного корпуса Кучум-хана на р. Туре. Они были выделены из общей массы ясачных людей новой русской властью, заинтересованной на первых порах в военной силе для освоения Сибири и сбора ясака. Таких служилых татар в начале XVII в. насчитывалось в Тюмени «в среднем 75 человек, позднее свыше 100» [Бахрушин, 1937: 67]. О численности служилых татар в Шикчин­ских и Андреевских юртах говорить сложно. Эти юрты фиксируются в актовых документах XVII-XVIII вв. в составе Шикчинской волости Тюменского уезда, и число их жителей менялось (в связи с администра­тивными преобразованиями и миграцией) (см. [Долгих, 1960: 41; Томи-лов, 1981: 29-40]). Хотя общее количество населения, в основном ко­ренного, известно. Так, по данным 4-й ревизии (1782 г.), в юртах Анд­реевских насчитывалось 105 душ обоего пола, восемь из них были бу­харцы. В Шикчинских юртах — 73 души обоего пола местных татар, 26 бухарцев и пять поволжских татар [Томилов, 1981: 54].

Естественно, что это военно-служилое сословие появилось в тех или иных селениях под Тюменью, как и в самом городе, не в начале XVII и даже не в XVI в. Оно проживало здесь как минимум с XV сто­летия. Взять, к примеру, «князя Чумгура», являвшегося постоянным послом хана Ибака (Саид-Ибрахима) к великому князю Московскому. Жил у него, очевидно, в Чимги-Туре и приверженец низложенного Иваном III казанского властителя Ильхама «князь Бегиш» со своим сыном Утешем [Бахрушин, 1937: 58].

Подтверждение того, что служилые татары издавна проживали в наз­ванных юртах близ Тюмени (Цымги-Туры), содержится в челобитной местных жителей 1740-1741 гг., в которой они писали:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconОб установлении тарифов на платные услуги муниципального
Российской Федерации", статьей 30 Устава городского округа "Город Улан-Удэ", решением Улан-Удэнского городского Совета депутатов...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon"Правила эксплуатации автомобильных шин" аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила землепользования и застройки городского округа "город улан-удэ"
Статья Основные понятия, используемые при землепользовании и застройке в городе Улан-Удэ

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon26 декабря 1996 года Заместитель Министра транспорта России В. Ф. Березин
Настоящие "Правила эксплуатации автомобильных шин" являются основным документом, регламентирующим обслуживание и эксплуатацию шин...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПроектная декларация «Многоквартирный жилой дом в 111 квартале Октябрьского...
Юридический и почтовый адрес: 670034, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, пр. Автомобилистов, 16

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconРешение именем Российской Федерации 06 декабря 2012 г г. Улан-Удэ...
Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Гурман З. В., при секретаре Редикальцевой Н. Н., рассмотрев в открытом судебном...


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную