Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)






НазваниеЦ. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва)
страница7/43
Дата публикации25.12.2018
Размер6.52 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   43
op-бея [Люк, 1879: 485]. В середине XVIII в. он оставался третьим по значению крымским сановником (после калги и нурадына), которые назначались ханом из представителей династии Гиреев (ино­гда — из мурз клана Ширин), пользовались привилегиями и содержа­лись за счет ханской казны [Пейссонель, 1925: 10, 17], хотя его преро­гативы и функции к тому времени несколько изменились. Как и рань­ше, на op-бея возлагалась ответственность за безопасность северных пределов ханства, включая руководство пограничной службой, про­пуск иностранцев через Перекоп в Крым, решение вопросов, возни­кавших в отношениях с приграничными соседями. Но гражданское управление и контроль немногочисленной Джембуйлуцкой орды осу­ществлял перекопский каймакан, который назначался из простых слу­жащих, не принадлежащих к фамилии Гиреев [Канцеляр1я, 2005: 300; Peyssonel, 1787: 300].

Впрочем, иногда op-бей и перекопский каймакан в источниках упо­минаются в сходных ситуациях и с одинаковыми функциями. В частно­сти, при пропуске купцов и других иноземцев через Перекопскую ли­нию, контактах с российской и польской пограничными администра­циями и Запорожской Сечью по вопросам торговли, хозяйственных

связей, осложнений, возникавших в отношениях между приграничным населением. Например, перекопский каймакан Фетте-ефенди1 офици­ально представлял крымские власти в комиссиях по рассмотрению взаимных претензий крымских подданных и запорожцев в 1749, 1752-1754 гг. [ApxiB, 2000: 348, 498; Apxie, 2003: 451]. Хотя одновременно с ним с Сечью переписывался op-бей Рахим-Гирей-султан, который в запорожских документах также назывался «перекопским каймака-ном» [ApxiB, 2003:419].

Исходя из подобных случаев, в исторической литературе часто отождествляются эти два неравнозначных по статусу крымских чи­новника, а должности op-бея и каймакана рассматриваются как сино­нимы. Свидетельство французского консула в Крыму Шарля де Пейс-сонеля позволяет более четко разграничить их прерогативы; функции перекопского каймакана он связывает с управлением «ордой Янбой-лук», т. е. Джембуйлуцкой ордой, не имевшей сераскера: хан назнача­ет туда только каймакана. Когда войска этой орды пребывают в похо­де, каймакан сопровождает их до того места, где армии должны со­единиться, и возвращается в свой округ [Пейссонель, 1925: 18]. Сле­довательно, каймакан был наделен лишь функциями гражданского управления, включавшими в том числе и вопросы мобилизации. Воен­ное дело оставалось исключительной прерогативой династии Гиреев и ее представителей, в том числе ор-бея.

Постоянное представительство ханской власти севернее Перекоп­ской линии сначала установилось в Буджакской и Кубанской ордах. Во второй половине XVII в. (1663 г.) Буджаком управлял ханский ячы-агасы, т.е. «наместник побережья», резиденция которого находи­лась в селении Ханкишла (Ханкишласы) [Эвлия Челеби, 1961: 264] (теперь с. Удобное Белгород-Днестровского р-на Одесской обл., Укра­ина). В начале XVIII в. крымские ханы назначали в Буджак правите­лей, получавших титул сераскера. К 1711 г. буджакским сераскером был Мухаммед-Гирей-султан [Субтельний, 1994: 77-80].

Отдельный ханский наместник постоянно находился при реке Ку­бань, управляя территорией Северо-Западного Кавказа; населявшие ее ногайцы и народы адыго-абхазской группы считались данниками крымского хана, платившими ему ясак [Кабардино-русские, 1957: 129]. Резиденцией кубанского сераскера было местечко Копыла (Ка-пыл) на Кубани. Управление таким разношерстным населением требо­вало от сераскера постоянного перемещения. По данным Ш. де Пейс-сонеля, он редко оставался в своей резиденции и пребывал «в шатре»

В документе, датированном 1 марта 1755 г., он упоминается как перекопский каймакан Ахмет Фсттах [ЦГИАУК, ф. 59, on. 1, д. 798, л. 198].

[Пейссонель, 1925: 18]. Многие из кубанских сераскеров завязывали родственные отношения с местной ногайской аристократией и знат­ными семьями горских народов. Некоторые после того, как крымский хан лишал их должности, оставались на Кубани и основывали местные династии султанов, сохранявшие принадлежность к фамилии Гиреев [Кочекаев, 1969: 9]. Таким образом, по мере упрочения постоянного представительства ханской власти вне Крымского полуострова фор­мировался институт крымских правителей ногайских орд — сераскер-султаиов.

Ногайские сераскеры входили в состав дивана крымского хана, в какой-то мере привлекались к решению вопросов государственного управления. Ш. де Пейссонель свидетельствует, что по степени влия­ния в хаиском диване они занимали место, следующее после калги, нурадына и ор-бся, будучи по рангу выше ширинских беев (считав­шихся главными среди карачи-беев), а также ханских чиновников — муфтия, везира, кази-аскера, казнадар-баши, дефтердара, аштаджи-баши, килерджи-баши, диван-эфенди, капиджи-баши и др. [Пейссонель, 1925: 34, 35].

Но в целом ногайцы не имели непосредственного представительст­ва своих интересов в Бахчисарае. Первые ногайские мигранты, вхо­дившие в состав улуса мангытских карачи-беев, в середине XVIII в. натурализовались в крымско-татарской среде. Представители влия­тельных ногайских родов занимали при ханском дворе незначитель­ную должность кушеджи-баши — главного сокольничего [Пейссо­нель, 1925: 21]. Таким образом, сераскеры ногайских орд становились единственными посредниками между ногайцами и крымским ханом.

Сераскеры, подобно калге, нурадыну и ор-бею, имели более высо­кий статус, чем служилые аристократы. Они, согласно политической традиции Крымского ханства, могли передавать свой статус по на­следству от старшего сына (брата) к младшему. Вопрос о наследова­нии титула возник при хане Халим-Гирее (1756—1758), который назна­чил буджакским сераскером своего сына Сеадета, вызвав неудоволь­ствие братьев покойного сераскера; они, ссылаясь на обычай, считали, что имеют первоочередное право наследования [Богуш, 1806: 354]. Этот политический обычай, напоминающий древнерусскую «лестви-цу», был характерен для многих кочевых империй [Гумилёв, 1959: 11-25]. Он представлен и в так называемом «кодексе Чингис-хана», кото­рый в Крымском ханстве, наряду с шариатом, считался фундамен­тальной правовой нормой [Смирнов, 1887: 307-312].

Но Османы, особенно в XVIII в., мало считались с политическими обычаями Крыма и проводили инвеституру правителей ханства без

внимания к их старшинству в роде Гирссв. Впрочем, местные тради­ции редко принимались во внимание и крымскими ханами, которые подражали турецкой модели администрации, основанной на принципах доминирования служебной аристократии над родовой [Fisher, 1978: 18].

Административно-территориальные и патримониально-родовые мо­дели власти в Крымском ханстве тесно переплетались. Сами крымские ханы приобрели некоторые черты служебной аристократии благодаря тому, что турецкие султаны часто возводили их на крымский престол, как и смещали с него. Таким же перемещениям подвергались и их ус­ловные наследники и высшие сановники — калга, нурадын, ор-бей и сераскеры. Но все-таки вопрос старшинства в роде некоторым обра­зом учитывался. Только в очень редких случаях и ненадолго место сераскеров занимали мурзы [Пейссонель, 1925: 15].

В пределах своей орды сераскер считался полноправным хозяином; он имел всю полноту военно-административной, фискальной и су­дебной власти, а также полномочия представлять интересы ногайцев в сношениях с российской и польской пограничными администрация­ми и Запорожской Сечью. Среди их прочих функций выделялось во­енное управление; не случайно Ш. де Пейссонель употребил в отно­шении сераскера термин «генерал». Сераскеры производили мобили­зацию боеспособного населения, собирали налоги, осуществляли гра­жданское и уголовное судопроизводство с правом вынесения смертно­го приговора, что распространялось на все население подвластной им орды. Хотя ногайские мурзы имели право апелляции к крымскому хану [Пейссонель, 1925: 17, 18].

Определенными управленческими функциями наделялись каймака-ны. На эту должность крымские ханы могли назначать ногайцев, крым­ских и литовских татар, армян и др. [Пейссонель, 1925: 10]. В частно­сти, одним из каймаканов был литовский татарин Якуб-ага Лек (фик­сируется в документах 1762 и 1765 г.), который управлял ханскими слободами в Побужье и имел резиденцию в слободе Кривое Озеро; источники также упоминают его как «воеводу» или «хатмана» Дубос-сарского (иначе: «гетман Волошский»). В то же время каймаканом слободы Голты был какой-то Черкасс [ИР НБУ, ф. 9, док. 2244-2247, л. 33; ЦГИАУК, ф. 229, on. 1, д. 143, л. 79-81]. В общем, должность каймакана в Крымском ханстве характеризовалась разными функция­ми и нефиксированным местом в управленческой иерархии. Единст­венный признак, выделявший каймаканов, — это принадлежность к служебной аристократии или местной родовой знати, не связанной родством с Гиреями. Иногда каймаканы выступали в роли «заместите­ля» титулованного правителя, но исключительно в вопросах граждан­

ского управления. Например, в случае отсутствия хана либо его смер­ти государственными делами в Бахчисарае ведал отдельный каймакан [ЦГИАУК, ф. 229, on. 1, д. 121, л. 33; Пейссонель, 1925: 15].

Но все же реальная власть сераскер-султана в ногайских ордах бы­ла значительно ограничена ногайской родовой знатью, иногда пред­ставленной тем же каймаканом. Есть основания сопоставить его с упо­мянутым Ш. де Пейссонелем баш-мурзой (bache-mirsa) [Peyssonel, 1787: 303], т.е. главным мурзой. В документах Запорожской Сечи и россий­ской дипломатической корреспонденции обычно фигурируют кайма-каны, и нам не встретилось ни одно упоминание о баш-мурзах в дру­гих источниках, кроме Пейссонеля. Хотя, возможно, об одном из баш-мурз идет речь в искаженном русскими переводчиками тексте о едичкульском «ваш мурзе Инчин Билат Иншкозя Нарсламбецком» [Apxie, 2000: 242]. У Пейссонеля баш-мурза изображен как «глава зна­ти» (chef de la Nobless), принадлежащий к первому по знатности но­гайскому роду своей орды или аула. Другие знатные семьи «ему под­чиняются и относятся к нему с редким почтением» [Peyssonel, 1787: 303-304]. По значимости баш-мурза в орде был равен крымским кара-чи-беям, и баш-мурзы были как в отдельных ордах, так и аулах [Пейс­сонель, 1925:41].

О степени влияния ногайской знати на ханских представителей в ордах можно судить по обычаю обязательного расположения рези­денции сераскера со своим штатом в баш-мурзинском ауле, а глав­ное — в участии баш-мурз в работе сераскер-султанского дивана. Там, по свидетельству Пейссонеля, баш-мурзе принадлежит первое место, поскольку сераскер не имел права наказывать мурз, не посоветовав­шись с ним; обязательными были консультации с ним и по вопросам военной мобилизации, и в отношении всего, что касалось управления ордой. Вопросы налогообложения сераскер также должен был согла­совывать с баш-мурзой [Пейссонель, 1925: 41].

Необходимо обратить внимание на то, что данные Пейссонеля о по­ложении баш-мурз относятся исключительно к Едисанской орде. Ко времени, когда французский консул готовил свою записку (1755 г.), Джембуйлуцкая орда была немногочисленной и находилась под кон­тролем отдельного каймакана, назначенного крымским ханом; соци­ально-политическое устройство Буджакской орды существенно видо­изменилось еще в XVII в., к тому же власть буджакского сераскера отличалась меньшей зависимостью от ногайской родовой знати. Едич-кульскую орду, поселенную на левобережье нижнего течения Днепра в 1759 г., Пейссонель вообще не упоминает. Хотя, как уже отмечалось, не исключено наличие «ваш-мурзы» у едичкульцев.

У нас нет определенных данных о том, что собой представляли Едисанская, Джембуйлуцкая и Едичкульская ногайские орды, собран­ные под властью Крымского ханства в первой половине XVIII в.: со­ставляли ли они целостные субэтнические образования внутри ногай­ского этноса или же возникли вследствие совместного проживания аулов, принадлежащих разным родовым подразделениям, расселен­ным крымскими ханами на отдельных территориях; среди них на пер­вое место выдвинулись едисанцы, джембуйлукцы и едичкульцы, оп­ределившие названия новообразованных орд. Мы склоняемся ко вто­рому варианту решения вопроса, хотя он требует отдельного рассмот­рения.

Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют просле­дить остатки давних, унаследованных от Ногайской Орды институтов, в частности курултаев — съездов ногайской родовой аристократии, где решались экстраординарные вопросы, возникавшие в отношениях между ногайскими ордами и Бахчисараем. Эти собрания происходили как вггутри определенной орды, так и при участии представителей раз­ных орд. В частности, есть данные о том, что в июле 1766 г. «в ордах татарских Джамбуйлуцкой и Едичкульской... было собрание... Они съехались для советывания по поводу наложенных и взыскуемых в хан­скую казну поборов» и при этом «крайнюю в правлении неспособ­ность хана и слабость поносили» (цит. по [Андриевский, 1894: 95-96]). Кроме того, курултай выступал важным регулятором социальных отношений внутри орд. Вопросы о старшинстве рода иногда станови­лись причиной острых споров, перераставших во вражду между но­гайскими мурзами. Но в целом, благодаря прочности традиционной социальной структуры, у причерноморских ногайцев не образовалось локальных династий крымских Гиреев, и носители сераскерских титу­лов не трансформировались в привилегированную прослойку султа­нов, как это случилось у кубанских ногайцев.

Отдельно рассмотрим процесс становления управленческой инфра­структуры ханства в причерноморских ногайских ордах. Одно из пер­вых упоминаний о назначенном крымским ханом ссраскере к ногай­цам, мигрировавшим из Калмыкии, датируется 1735 г., когда упоми­нается ногайский сераскер Ахмсд-Гирсй-султан, резиденция которого находилась возле речки Молочной, что в Северном Приазовье [Скаль-ковський, 1994:269].

Расселение едисанцев и джембуйлукцев стабилизируется после окончания Русско-турецкой войны 1735-1739 гг. В начале 1740-х го­дов Едисанская орда находилась в ведомстве буджакского сераскера, о чем свидетельствует тот факт, что в 1744 г. «салтан бслогородский

сераскер» обменивался официальными письмами с Запорожской Се-чью по поводу дел сдисанцев; на комиссии по решению пограничных споров 1749 г. он вместе с перекопским каймаканом был уполномочен крымским ханом рассматривать вместе с российскими представителями споры, возникавшие между населением степного порубежья, и пред­ставлять интересы ногайцев [Apxie, 2000: 348-350]. Одновременно буд-жакский сераскер контролировал и едичкульцев, которые к 1740-м го­дам были размещены в Бессарабии. Немногочисленная Джембуйлуцкая орда, заняв под кочевание Перекопскую степь, как уже отмечалось, попала в ведомство перекопского каймакана и не имела ханского представителя уровня сераскер-султана.

Скорее всего, первый сераскер был назначен в Едисанскую орду во время правления крымского хана Арслан-Гирея (1748-1755). Заняв престол, он назначил своего брата Крым-Гирея нурадыном и буджак-ским сераскером одновременно; другой ханский родственник, Мухам­мед-Гирей, стал op-беем. Но скоро Крым-Гирей отказался от обеих должностей и выехал в Румелию. Тогда Арслан-Гирей провел другую комбинацию назначений. Отстранив Мухаммсд-Гирея, он передал ти­тул op-бея своему старшему сыну Селиму, среднего, Дсвлста, назна­чил буджакским сераскером, а младшего — Шахбаза — сераскером Едисанской орды [Нсгри, 1844: 391]. Вероятно, последние два назна­чения произошли в 1753 г.; по крайней мере Шахбаз-Гирей-султан упоминается 24 сентября 1753 г. как «новоучрежденный» «главный ко­мандир» над едисанцами [ЦГИАУК, ф. 59, on. 1, д. 798, л. 185]. Но до­вольно быстро сдисанцы опять очутились под властью сераскера Буд-жакской орды Девлет-Гирся. Он подверг репрессиям буджакских мурз, взял под стражу главного буджакского Али-мурзу и замучил его голо­дом [Кочекаев, 1988: 143].

В 1754 г. Шахбаз-Гирей выступил в поход на черкесов [ИР НБУ, ф. 9, док. 132-214, л. 108-108 об.]; в его отсутствие у едисанцев появил­ся новый «командир» — каймакан ногайский Джан-мурза. Около года (по крайней мере с начала 1754 и до февраля 1755 г.) он управлял Еди­санской ордой и выступал главной фигурой в официальной переписке по делам орды с Запорожской Сечью [ЦГИАУК, ф. 59, on. 1, д. 798, л. 192-194]. Вероятно, и до того Джан-мурза пользовался значительным влиянием среди едисанцев. Возможно, именно он фигурировал в запо­рожских документах под именем едисанского Дзяум- или Джаум-мур-зы, совершившего дерзкий набег на Бугогардовскую паланку Войска Запорожского в ноябре 1747 г. [ЦГИАУК, ф. 59, on. 1, д. 798, л. 8 об.].

В 1755 г. упоминается едисанский Ахмсл-каймакан, «кой кочует разстоянием от Бугу два дни езды в урочище речки Коялныка (т.е. Ку-

яльника)». Он вел официальную переписку с комендантом крепости Св. Елизаветы по вопросам о взаимных претензиях приграничного населения, которые касались едисанцев. Но следует отметить, что та­кие сношения проходили под контролем буджакского сераскер-сул-тана [ИР НБУ, ф. 9, док. 132-214, л. 40, 104 об.]. В феврале 1755 г. буджакский сераскер Девлет-Гирей-султан в письме, адресованном к российскому генерал-майору Глебову, обратил внимание на то, что «нагайский народ (речь идет о едисанцах. —
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   43

Похожие:

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconОб установлении тарифов на платные услуги муниципального
Российской Федерации", статьей 30 Устава городского округа "Город Улан-Удэ", решением Улан-Удэнского городского Совета депутатов...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon"Правила эксплуатации автомобильных шин" аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила эксплуатации автомобильных шин аэ 001-04
Правила эксплуатации автомобильных шин (аэ 001-04) являются основным документом, определяющим порядок обслуживания и эксплуатации...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПравила землепользования и застройки городского округа "город улан-удэ"
Статья Основные понятия, используемые при землепользовании и застройке в городе Улан-Удэ

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) icon26 декабря 1996 года Заместитель Министра транспорта России В. Ф. Березин
Настоящие "Правила эксплуатации автомобильных шин" являются основным документом, регламентирующим обслуживание и эксплуатацию шин...

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconПроектная декларация «Многоквартирный жилой дом в 111 квартале Октябрьского...
Юридический и почтовый адрес: 670034, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, пр. Автомобилистов, 16

Ц. баттулга, И. В. Корму шин (Улан-Батор, Москва) iconРешение именем Российской Федерации 06 декабря 2012 г г. Улан-Удэ...
Железнодорожный районный суд г. Улан-Удэ в составе судьи Гурман З. В., при секретаре Редикальцевой Н. Н., рассмотрев в открытом судебном...


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную