Избранное






НазваниеИзбранное
страница14/25
Дата публикации25.12.2018
Размер2.84 Mb.
ТипДокументы
auto-ally.ru > Авто-ремонт > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25

ОХОТА

Повесть


Посвящаю светлой памяти друга детства

Давыдова Владимира, погибшего в резуль-

тате аварии на пермском пороховом заводе

в конце пятидесятых годов двадцатого

столетия.
– Если бы мне к осени добыть ружьё! – мечтательно протянул Вовка.

– Зачем оно тебе? – спросил Глеб, и тут же с презрением добавил. – Ты хоть палить-то из него сумеешь?

– С ружьем по лесу бродить шибко хорошо. Веселей. Не надо волков бояться. А палить – дело не хитрое. Поди не арифметика. Но моё главное желание: на «утку сходить». Мамка давно мечтает утятинку поесть.

– На утку знаешь, кто ходит?

Вовка сразу помрачнел:

– Если так пойдет дальше, то в самом деле придется и «утку» мамке купить. Совсем ужо плохо встает. Мы с Нинкой по утрам её еле-еле «до ветру» в уборную водим. Хорошо, что ещё токо лето начинается.… А зимой как?

Глеб ничего не ответил. Варвара Петровна Давыдова, Вовкина мать, ещё прошлой осенью заболела тяжелой изнурительной болезнью.

Совсем недавно за ужином, задумчиво глядя в окно, отец обмолвился:

– Я слышал, что Варя по женской части хворает, так ты, мать, не обижай Вовку. Ежели, когда к нам придет, поесть дай, а может, заверни кусок хлеба и для его матери. Осталось ёй жить – всего ничего. Врач говорил, едва ли дотянет до следующего года. Деньги Варе в собесе дают.… Но что можно купить на двести десять рублей? Все-таки три рта в доме. Вон, Вовка зимой и летом в и тех же одних штанах бегает.

– Иван, – махнула на него рукой Мария Николаевна, мать Глеба, – о чьём доме ты нам твердишь? Одна комната в бараке, в которой еле две койки умещаются. Нинка уже в школу ходит, а ещё спит вместе с братом, а ему, оболтусу-второгоднику, скоро стукнет четырнадцать…

…В настоящее время у ребят из всего огнестрельного оружия имелись только две «поджоги». Они представляли собой тонкую металлическую трубочку, один конец которой был наглухо расплющен с помощью молотка. В него вставлялся длинный гвоздь, с одного конца имевший небольшое ушко, куда вдевалось прочное резиновое кольцо. Резина натягивалась на расплющенный конец трубки. Внутрь трубки можно было насыпать селитру, соскобленную со спичек.

«Поджога» действовала так: гвоздь отводился назад, а потом резко отпускался, отчего под действием натянутой резины с силой входил в трубку. В результате теплового эффекта, происходившего при ударе, селитра самовоспламенялась, и происходил небольшой взрыв, сопровождаемый сильным звуком. Он отдаленно напоминал звук от взрыва гранаты и доставлял ребятам огромное наслаждение. В такие минуты они чувствовали себя «заправскими» солдатами.

Первым подал дельную мысль не по годам смышленый Глеб:

– Надо спросить у Павлика!

– Ну, ты – голова! – воскликнул с удивлением Вовка.

Павлик появился в их уральском таёжном поселке месяца три назад. Среди ребят одинакового с Глебом возраста, ему тоже шел двенадцатый год, он сразу зарекомендовал себя стопроцентным вруном.

– У мене когда-тось був заправский «Вальтер», новый. Но я его выменяв на два «Парабеллума», – презрительно глядя на самодельные «поджоги» ребят, часто хвастался он, в запальчивости путая украинские и русские слова.

Такое неприкрытое нахальство всех выводило из себя. Мальчишки знали только названия пистолетов, а живьем военное оружие никогда никто не видел.

Разве что в кинофильмах.

Поселковые пацаны понятия не имели, что в результате прошедшей войны оружия у львовских ребятишек, найденного на полях сражений, действительно, было когда-то достаточно много. Это явление само по себе для уральских мальчишек с их «самодельными незамысловатыми «поджогами» являлось делом почти фантастическим.

Глеб случайно узнал, что отец Павлика, проректор одного из Львовских институтов, был выслан в их суровые края за пьянство. Здесь, в поселке «Северный коммунар», он устроился работать учителем истории.

Но от своего отца услышал он и другое.

Как-то Иван Михайлович говорил матери:

– Слабый он выпивоха.… Врет все, как сивый мерин. За связь с немецкими прихвостнями выслан он сюда на перевоспитание…

И Глеб, и Вовка решили выпытать правду, действительно ли Павлик видел живое оружие?

Чем черт не шутит? Может быть, он подскажет им, как сделать ружьё.

Павлик начал в обычной манере:

– Ребя, колы я жил у дедуся в селе, у мене був настоящий «Вальтер»….

– Павлик, хватит травить. Ты же знаешь, мы тебе не верим…, – решительно сказал Вовка.

– Истинный крест! Шоб мне провалиться.…А як же? У мене аж хфашистка граната була. Фэ один.

– Лучше скажи, как нам с Глебом ружье изготовить?

– Зачем воно? – удивился Павлик. – С немчурой усе покинчено.

– Не, мы не на войну, – поспешил уточнить Вовка, а потом добавил, – на охоту.… За утками.

– Говорят, пятнадцатого августа охотничий сезон открывается, – скромно сказал Глеб.

– Обрез бажаете зробыть? – глаза Павлика с интересом расширились. Вслед за этими словами, значение которых мальчишки не поняли, он принял важный менторский вид.

– Перво-наперво шукайте ствол!

Мальчишки снова непонимающе уставились на Павлика.

– Перво-наперво, говорю я вам, найдите ствол.

– Как мы его найдем.

– Ха, хиба е другой выход? Тогда вам надо найти железную трубу. От водопровода. Щоб вона була не дюже толстой. С одного боку её надо закрыть железной пробкой. Приварить … або ещё как. А рядом с пробкой свердлом зробыть отверстие. Писля чого прикрутить этим… друтом…проволокой к деревянному бруску.

Уже упоминалось, что Глебу шел двенадцатый год. Он родился перед уходом отца на войну, а Вовка был почти на два года старше. Хотя ростом ребята не отличались, однако по умственному развитию Глеб немного опережал товарища, потому что запоем читал книги. Но громадным преимуществом Вовки явилось наличие настоящей мандолины, которую он к весне выменял на старую гитару.

К чести Вовки надо сказать, что он буквально за месяц научился на ней самостоятельно наигрывать различные мелодии.

Мальчишки познакомились, когда Глеб перешел в четвертый класс и догнал товарища, который никак не мог одолеть противную учебу и, начиная со второго класса, когда заболела мать, стал неисправимым двоечником. Теперь, видимо сама судьба решила оставить его вечным четвероклассником.

В этот год, когда Глеба перевели в пятый класс, Вовка впервые от зависти прослезился, хотя характер имел весьма стойкий, и не плакал даже от многочисленных ран и ушибов, которые при его склонности к различным приключениям появлялись почти ежедневно. Просто ему не хотелось расставаться с новым товарищем и на время учебы.

Ребята за прошедший год очень сдружились.

– Вот стукнет в декабре четырнадцать, уйду со школы насовсем, – зло буркнул Вовка, услышав окончательный приговор учительницы, – мне Тихоныч пообещал посодействовать. Может, после Нового года возьмут на завод в тарный цех.

Матвей Тихонович, самый старый заводской рабочий, если обещал, то своё слово всегда сдерживал. Старику исполнилось девяносто лет, а он ещё работал токарем в механической мастерской. Пользуясь всеобщим уважением, он часто выступал на торжественных собраниях, и иногда даже держал слово перед речью директора.

Когда умер Сталин, старику предоставили право открыть траурный митинг.

– Такие выдающиеся деятели рождаются раз в столетие, – изрек заводской ветеран фразу, которую впоследствии Глеб не раз слышал от других стариков.

Зато Глеб больше поверил словам отца. Тот после митинга, находясь в небольшом подпитии, захотел немного поучить свирепого пса Шарика, сидящего на цепи возле конюшни. Урок оказался не в пользу отца: пес чуть было его не покусал. А отец недовольно ворчал:

– Матвей Тихонович возвеличивает дурьмократа Сталина, а наш Шарик по сравнению с ним – ангел!

Правда, фраза была сказана с оглядкой и почему-то очень тихим тоном, и следом за ней прозвучала просьба, похожая на приказание:

– Глеб, о моих словах ни гугу! Понял? Уши оторву!

Уж если требовательный отец, который по любому поводу брал в руки ремень, чтобы таким дедовским образом выразить свои воспитательные мысли, то можно подумать о строгости, которой обладал Сталин!

Хотя отец, вернувшийся с войны без единой медали, мог за несправедливую оценку своих военных заслуг затаить крепкую обиду на генералиссимуса, наивно полагал Глеб…

…Внимательно выслушав Павлика, мальчишки в первую очередь кинулись искать железную трубу, о которой тот упоминал в самом начале разговора.

Прошла неделя в напрасных поисках. О железных трубах, по которым течет вода, никто из поселковых ребят никакого понятия не имел. Зато подтвердилась пословица: нет худа без добра. Один из малышей притащил Вовке за пару килограммов окуней какие-то «железяки». Когда их внимательно осмотрел один взрослый парень из барака, где жил Вовка, то оказалось, что «ржавые железяки» оказали частями обрезанного самодельного ружья, только, по словам того же парня, «слишком допотопного».

Потом целую неделю ребята драили желанное приобретение.

Глеб разыскал в заводской библиотеке потрепанную книжечку с описанием различных видов стрелкового оружия. Началось её внимательное изучение.

Разумеется, все мероприятия держались под страшным секретом.

Вовка каждую встречу с Глебом заканчивал строгим выражением лица и одной единственной фразой:

– Если кому-нибудь ляпнешь об оружии, то, клянусь своей больной мамкой, больше дружить с тобой не буду!

В свою очередь Глеб каждый раз призывал в свидетели своей преданности другу, не только небеса, но и лично самого бывшего главного руководителя страны товарища Сталина, хотя уверенность в его святости после памятного мнения, высказанного отцом, немного поугасла.

Свои клятвы мальчишка подкрепил несколькими капсюлями, небольшим мешочком черного пороха и горсткой самокатанной дробью, что были изъяты из отцовского ящичка с боеприпасами для охотничьего ружья. Кстати, доступ к нему был ограничен не только для Глеба, но даже и для самой матери.

Слава Богу, отец пропажу не заметил!…

… Все свои приготовления ребята производили на своём главном «лагере летнего пребывания». С подачи Глеба, который только-только начал учиться играть в шахматы, он получил кодовое название «Зеленая ладья».

В тот год лето в Предуралье выдалось очень прохладным. Солнышко побаловало их край только в начале мая. Да и то лишь на несколько дней. Потом начались бесконечные дожди. Но даже в перерывах между ними небо было покрыто сплошной пеленой седых облаков, летящих так низко над поселком, что, казалось, остроконечные крыши избушек могут зацепить и порвать их, а холодная влага вот-вот полностью зальёт опустевшие улицы.

Даже старожилы не могли припомнить такой дождливой погоды.

Дороги, связывающие рабочий поселок с ближайшей железнодорожной станцией, превратились в сплошные нагромождения вязкой глины, преодолеть которые было возможно только на тракторах.

Из-за густой облачности плохо просматривались Быковские горы. Они представляли собой высокий вал, образованный в древности южным краем движущихся ледниковых масс, сметающих на своём пути все препятствия. И именно отсюда этот самый холодный период в истории Предуралья начал сдавать позиции, медленно отступая к Северному Ледовитому океану.

Рабочий поселок лежал в двух километрах от гряды сплошь заросшей могучими вековыми елями.

У основания Быковских гор протекала небольшая речка Чернушка. Её пойма выглядела в виде труднопроходимой заболоченной местности, затянутой мелким лесом, в основном кустарниками, а также зарослями черемухи, ольхи и березы, перемежающиеся елями. Болота, лежавшие с обеих сторон Чернушки являлись серьёзной опасностью для жителей, пытавшихся собирать в этом месте грибы, смородину или мелкие плоды уральской черемухи.

Страшные истории об исчезнувших грибниках, некогда случайно оказавшихся в районе трясины, часто слышались от родителей и передавались ребятишками из уст в уста…

В одной из излучин речушки находился небольшой, но довольно высокий островок.

В годы войны на нем скрывались дезертиры братья Петровы, которые покинули фронт с оружием в руках и находились там несколько тяжелых военных лет, пугая своим нелегальным присутствием местных жителей до тех пор, пока власть смогла отвлечься от насущных фронтовых проблем и обратить внимание на криминальных братьев.

Небольшой отряд внутренних войск без особого труда выявил место, где прятались дезертиры, и выполнил «задачу путем полного уничтожения изменников Родины». С тех пор ещё больше перепугавшиеся жители поселка с неохотой посещали заболоченную пойму Чернушки.…

… Остров открыл вездесущий Вовка, излазивший все поселковые окрестности в поисках пропитания. Зимой он здесь ставил петли на зайцев, а в начале весны ходил за тетеревами, которые, переночевав в мокром снегу, после ночных заморозков не могли вырваться наружу из ледяного плена.

Единственным недостатком Чернушки было то, что никакой серьезной рыбы, за исключением вьюнов, или по Вовкиному выражению, «усачей», не водилось. Поэтому рыбу он ловил на заводском пруду, в верховьях которого ставил верши, называемые по-уральски «мордами». А когда мальчишка нашел ничейную лодку, то превратился в заправского рыбака. Так что в летние месяцы его семья особой беды не знала, ежедневно довольствуясь «рыбным столом».

С приобретением ружья «рыбный стол» мог превратиться в мясной.

Во всяком случае, на это надеялся Вовка…

Но где-то с середины июля вдруг ни с того, ни с сего приятель прекратил посещения «Зеленой ладьи», и когда можно было уже почти опробовать их секретное оружие, стал водить Глеба на рыбалку.

– Вовка, когда мы пойдем на Быковские горы? – канючил Глеб.

– Чего ты там потерял? Я задарма туда не пойду. Видишь, начался клев подъязков. Полный туесок домой приношу. Кроме того, Марии Николаевне даю…. Мне, правда, перед твоей матерью стыдно, каждый день сует за рыбу то хлеб, то молоко, Недавно подарила материю Нинке на платье. А кто дал мне твои старые штаны?

– Это все ерунда! От нас не убудет.

– Нет, – твердо отрезал Вовка, – пока плотва клюёт, я никуда уходить с пруда не буду! Что я – сам себе враг? Тем более, скоро почнется «жор» щуки.

В результате Глебу наскучило молчаливое сидение на его утлой лодчонке посреди пруда. Вскоре он снова переключился на неутомимое поглощение книжной продукции.

Но однажды мальчишка все-таки не выдержал и в одиночку отправился на Быковские горы.

Когда, он по известной только им с Вовкой тропинке, пролегающей по болотным кочкам, пробрался к небольшому возвышенному пятачку, было довольно поздно.

«Только посмотрю на ружьё и сразу обратно!» – решил Глеб.

Но едва он ступил на сухое место, раздался какой-то подозрительный шорох. Глеб поднял голову, внимательно посмотрел в сторону землянки, где хранилось их будущее оружие, и обомлел.

Возле неё стоял какой-то взрослый мужчина.

Одет он был обычно, как одевалось тогда большинство поселковых жителей мужского пола в возрасте от двадцати до сорока лет. Сквозь сплошные заросли ивняка на нем четко просматривалась коричневая вельветовая куртка и заношенные черно-серые штаны, заправленные в кирзовые сапоги, голенища которых были очень сильно загнуты. Так обыкновенно поступали самые завзятые фабричные модники, желающие чем-то выделиться из общей массы парней. В руках он держал зеленую кепку.

Глеб перепугался. Он давно наслышался о братьях Петровых, которые в годы войны отсюда совершали набеги на дворы рабочего поселка. Говорят, даже, что они убили кого-то поселкового жителя. Правда, убитый оказался очень уж неизвестной личностью. Но все равно жуткий холодный страх охватил Глеба с головы до ног.

На его счастье человек, не поворачиваясь, медленно побрел в сторону землянки и уже через мгновение скрылся из виду.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   25


авто-помощь


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
auto-ally.ru
<..на главную